Он позиционировал себя как «поющая модель, иногда дающая концерты для широкого круга друзей и желающих»: выступал редко и только в малых или средних залах, не выпускал альбомы и не записывался в студии, послушать его можно было только вживую или на сделанных кем-то и слитых в сеть записях. Это повышало ценность места в зале, и ценители разных мастей и мотивов раскупали билеты быстро.
Более всего запомнилось – не Джерри – публике майское выступление в полной темноте. В зале без окон не работал ни единый осветительный прибор, слушателей попросили сдать всё потенциально светящееся – все знали, куда идут, потому никто не противился. На протяжении двух с половиной часов был только звук; Джерри всегда пел негромко, полутрансово, а в тот раз постепенно понижал голос, пока не замолчал вовсе, и осталась только музыка: приумноженная усилителями, отражающаяся от стен, обволакивающая со всех сторон.
Об этом концерте много говорили и писали, он произвёл резонанс. Многие из тех, кто был на нём, говорили, что вышли из зала другими, переосмыслили себя и свои чувства. Кто-то даже бился в истерике вплоть до конвульсий, потому что это слишком сильное переживание: кромешная темнота на протяжении долгого времени и музыкальные вибрации. В такой атмосфере легко выйти за грань и увидеть своих демонов, а не каждый способен это выдержать.
Впоследствии Джерри не раз просили повторить данное выступление, особенно яро зазывали к себе японцы – любители философского времяпрепровождения и оригинального искусства, но он пока никому не ответил согласием. Сам для себя планировал повторить в канун Рождества.
Не успел Джерри занять место у зеркала, как в гримёрную зашёл Чарли, его агент – колоритный бритоголовый мужчина невысокого роста.
- Лиям, погуляй, - распорядился он.
Положив кисти, девушка вышла. Джерри присел на край трельяжа, скрестив руки на груди.
- Мог бы для начала поздороваться.
- Здравствуй, Джерри. Так лучше? Объясни, почему я не мог до тебя дозвониться.
- Я не силён в устройстве мобильной связи и всевозможных неполадках с ней, - спокойно ответил Джерри, делая вид, что не понимает, что имеет в виду агент. Это раздражало.
- У тебя был отключен телефон, - конкретизировал Чарли. - Почему? Ты же знаешь, что у нас мероприятие, могут быть какие-то изменения, нужно всё ещё раз обговорить – ты должен быть на связи.
- Я должен хотя бы иногда отдыхать, а назойливые телефонные трели мешают это делать. А о важных звонках мне докладывает Бо.
- Она сообщила, что я звонил?
- Нет.
- Вот же… - Чарли выдержал паузу, дабы не выразиться крепко в адрес дамы. – Она так плохо работает? Почему она не передала, что я звонил, или, хотя бы, что я говорил?
- Потому что она сообщает мне только о важных звонках. А ты явно хотел поговорить-уточнить. Я прав?
- Ты прав. Но…
- Не вижу смысла продолжать этот разговор, раз мы всё выяснили, - проговорил Джерри, перебив мужчину.
Тот смерил его тяжёлым взглядом. Помолчав пару секунд, Джерри добавил:
- Пока, Чарли?
- Иногда ты ведёшь себя как редкая сука.
- Ты хочешь сказать, что усомнился в моей половой принадлежности, или намекаешь на мой характер? – как ни в чём не бывало уточнил парень.
- Характер. Не надо так, Джерри, по крайней мере, со мной. Мы же одно дело делаем.
- Нет, Чарли, дела у нас разные. И следи за словами, я же личность творческая, с тонкой душевной организацией, а ты меня сукой называешь и с порога с обвинениями накидываешься.
Манипулятор. Вывернул всё задом наперёд и виноватым выставил. Чарли это понимал, чувствовал, но не знал, как разбираться и сейчас было не до этого.
- Извини, - произнёс он, решив, что так проще, чтобы артист был спокоен.
- Извиняю. Позови Лиям обратно, нам нужно готовиться.
Визажист оперативно вернулась. Пока она колдовала над причёской и макияжем, Джерри отстранённо смотрел в зеркало, не обращая внимания на то, что она курит, чего делать нельзя. Затем ловко выхватил тонкую сигарету из её пальцев и затянулся, мазнув по губам ярко-розовой помадой, в которой был испачкан фильтр.