Больше Джерри ничего не говорил по поводу желания уйти и спокойно ждал. Шулейман действительно собирался недолго; они спустились на улицу, и Джерри без лишних слов занял переднее пассажирское кресло.
Довольно быстро Джерри пришёл к мысли, что снова сесть с ним в одну машину было сумасшествием: Шулейман лихачил, как и всегда, словно на гоночной трассе, но и вёл только одной рукой, а во второй держал смартфон, в который раз от раза смотрел вместо дороги, что-то набирая там.
После очередного крутого виража, в котором Оскар, не смотря на дорогу, каким-то чудом проскочил между двух других автомобилей и понёсся дальше, Джерри не выдержал и раздражённо сказал:
- Ты можешь смотреть на дорогу? Я не хочу погибнуть в расцвете лет такой глупой смертью.
- Я с двенадцати лет за рулём и ещё ни разу не попал в аварию. По крайней мере, по своей вине и в серьёзную. И тебе-то чего бояться? – Оскар глянул на Джерри, усмехнулся. – У тебя ещё семь жизней в запасе. Или теперь только одна, в соответствии с именем?
Его слова были глупы и абсурдны – очередная шутка-подкол всего лишь, но Джерри не счёл их смешными. Джерри и сам думал так – что у Тома девять жизней, а у него – всего одна. И эту единственную жизнь категорически нельзя было терять ни глупо, ни серьёзно.
- С тобой кататься – все девять можно потерять, - ответил Джерри. – Веди нормально, пожалуйста.
- Ага.
Шулейман не послушал, а вскоре и вовсе бросил управление автомобилем.
- Руль!
- Чего орёшь? – недовольно отозвался Оскар и всё же вернул левую руку на руль.
Добив текст сообщения, он наконец-то убрал телефон и сосредоточился на дороге, и Джерри выдохнул про себя, но в следующую секунду подумал, что рано ещё расслабляться, нельзя, пока не выйдет из этой машины. Хотя, в принципе, что это могло изменить, что он мог сделать в данной ситуации? Только если руль отобрать, чтобы самому всё контролировать, но это плохая идея с учётом отсутствия навыков вождения.
«Расслабься и получай удовольствие» - вспомнились Джерри слова, которые, верно, знают все.
Сейчас это было лучшим вариантом. И Джерри расслабился: откинулся на спинку удобнейшего кресла и, чуть повернув голову к окну, наблюдал проносящиеся снаружи красивые улицы.
Покидать страну на частных особых условиях оказалось действительно удобно: никаких регистрационных проволочек, которые хоть и стали для Джерри привычными до автоматизма и потому пролетали быстро, но отнимали время. Они просто прошли к отдельной двери и вышли прямо к ожидающему их крылатому красавцу, блестящему лоском в свежих лучах утреннего солнца. Особого внимания заслуживал момент, когда в грузовой отсек покатилась шикарная, теперь уже чёрно-глянцевая Феррари, и тот плавно закрыл за ней свою челюсть.
Безусловно, красиво, даже завораживает. Но, если смотреть на все эти признаки роскоши не отстранённо, а как на неотъемлемую часть жизни, они удручали Джерри. И Шулейман казался во всём этом просто жалким. У него же в жизни ничего и нет, кроме папиных денег. Бедный богатый мальчик, который никогда не повзрослеет, потому что ему можно не взрослеть. Этакий Питер Пен, но с коньяком и шлюхами.
В Эсбьерге Джерри отработал фотосессию, а вечером должен был быть уже в Копенгагене, где пройдёт показ. Шулейман сопроводил его и туда, что уже начало казаться совсем странным. Беспардонно и как будто так и надо вторгся в помещение, где модели готовятся к шоу, но вскоре, ничего не сказав, ушёл.
Но, когда подготовка уже была в разгаре, и в комнате стоял жар суматохи, Шулейман вернулся с початой бутылкой коньяка в руке. Вальяжно устроился в кресле, откуда открывался хороший обзор, и созерцал, как другие работают, лениво и редко прикладываясь к горлышку.
Полностью сосредоточиться на работе Джерри не мог и всё время ожидал какой-то гадости от Шулеймана, не верилось, что он может спокойно просидеть больше двух часов и ничего не выкинуть. Но он просидел, добился от кого-то бокала и ополовинил за это время бутылку.
- Поехали, - сказал Оскар, когда Джерри вместе с остальными моделями вернулся с финального прохода, и встал.
Джерри подошёл к нему и, понизив голос, ответил:
- Я с тобой не пойду. Здесь достаточно журналистов, не хочу, чтобы нас засняли вместе.
- Какие тут журналисты? – пренебрежительно скривился Шулейман. – Я и помасштабнее мероприятия видел. А это… - он покрутил ладонью, намекая на максимум средний уровень шоу.