«Длинные волосы – это большой минус» - вспомнились слова обоих тренеров. Как же они были правы.
- Я же говорил, что это судьба, Котомыш, - посмеялся Оскар. – Вот, мы уже и физически не можем разойтись.
- Это не судьба, это ты идиот. Распутывай давай, - отозвался Джерри, придерживая волосы, чтобы не так сильно тянуло.
- Не веришь в судьбу? Она тебя покарает.
- А ты, можно подумать, веришь?
- Нет. А тебя научу. Лично мне ничего не мешает, - с этими словами Оскар опустил руку, и Джерри вынужденно нагнулся за ней, рискуя остаться без клока волос и скрежеща зубами от боли. Кожа головы у него была очень чувствительной.
Джерри вцепился в его руку, чтобы не дёрнул, а затем надёжнее сомкнул пальцы на запястье и аккуратно выпрямился.
- Отплевался ядом, можно вести с тобой конструктивный диалог? – поинтересовался Шулейман. – Или продолжим как есть?
- Для конструктивного диалога необходимы два адекватных человека, а среди нас есть только один.
- Молодец, объективно себя оцениваешь. Поворачивайся спиной, я так не вижу. Или тебе уже так нормально?
Джерри решил смолчать, чтобы отцепиться от него, и повернулся спиной. Шулейман оценил масштабы катастрофы и спросил:
- Где у тебя ножницы?
- Только попробуй. Если я останусь без клока волос, ты останешься без важной части себя.
- Во-первых, не огрызайся, - Оскар шлёпнул его по попе. – Во-вторых – поздравляю, видимо, соединение всё-таки произошло, но тебе наклонности маньяка достались в изменённом виде, будешь не горло резать, а члены отрезать.
- Ты хоть когда-нибудь думаешь о чём-то, кроме своих и чужих половых органов?
- Можно подумать, ты не его имел в виду? – хмыкнул Шулейман.
- Я имел в виду руку. Ту, которая с часами.
- Значит, я тебя переоценил. Вариант с членом был бы более эпичным и оригинальным. Или это уже где-то было? Точно, было. История помнит девочку с секатором, отрезающую мужчинам половые органы, потому что её в детстве насиловал отец. Кстати, у неё тоже было диссоциативное расстройство идентичности.
- Да, я читал про этот случай.
- Читал? И давно ты интересуешься психиатрией?
- Хочу знать, с чем имею дело. Ты бы тоже почитал, интересно.
Оскар тихо усмехнулся и запустил пальцы Джерри в волосы у корней, касаясь основанием ладони чувствительной кожи загривка.
- Мне хватило психиатрии, - проговорил он. – Она не входит в сферу моих интересов.
В их взаимодействии проскальзывало всё больше эротизма: скрытого и явного. И в этот раз Джерри даже немного поплыл, прикрыл глаза. Дело ли в том, что с последней близости прошли две недели, а для молодого, разбалованного организма это большой срок. Или в том, что прикосновения были действительно приятными, запускали по спине лёгкие тёплые мурашки.
Но ласка прекратилась столь же резко, как и началась.
- Всё, - сказал Оскар и убрал обе руки, сложил их на груди.
Джерри повернулся, и тот добавил с ухмылкой:
- Приятно было?
- Да, приятно, - честно ответил Джерри и тут же натянул привычную маску: - Я бы не отказался от массажа, люблю его.
- Так попроси. Вдруг я не откажу.
- Я бы попросил, но что-то мне подсказывает, что ты будешь уделять внимание только моему заду, а это не совсем то, чего я хочу.
- Заметь, каждый раз ты говоришь о моём неравнодушии к твоей многострадальной заднице, а не я. Это наталкивает на определённые мысли, - Оскар неспешно и вальяжно подошёл, но Джерри остался холоден и непробиваем.
- Просто я хорошо тебя знаю. И хорошо помню, что было.
Джерри снова отошёл к тумбам и вернулся к приготовлению завтрака. Шулейман тоже подошёл, отпил вина, закусил салатом, взяв пригоршню пальцами. И, оставив бутылку на тумбочке – не понравилось, не любил он вино, и забрав тарелку, ушёл за стол. Вилку он так и не взял и продолжил трапезу рукой, а во второй устроил телефон.