- Ты всё ещё со мной разговариваешь? Или уже сам с собой? Судя по последнему предложению – второе.
- Понятно. Мстительная сучка снова вылезла. Ничего, сейчас проведём обряд изгнания. – Шулейман расстегнул свой ремень и выдернул его из петель, сложил вдвое. – Снимай трусы.
- Выпороть меня хочешь? Я уже говорил – не впутывай меня в свои фантазии.
- Снимай трусы, - чётко и без намёка на смех повторил Оскар. – Будет хуже, если я помогу, - он дёрнул концы ремня в стороны, отчего тот хлёстко щёлкнул.
Ситуация развивалась совсем не по плану. Вместо возбуждения и помутнения разума таблетки дали Шулейману агрессию. Но Джерри не подавал вида, что растерялся от такого поворота.
Не получив никакой реакции, Оскар хмыкнул сам себе и подошёл к кровати.
- Снимай трусы, - повторил он в третий раз.
Джерри не шелохнулся и продолжил спокойно смотреть на него. Это известная истина – агрессии нужны страх и сопротивление, а спокойствие её гасит.
Но в любом правиле есть исключение. Шулейман замахнулся, и ремень, со свистом разрезав воздух, хлёстко обрушился, обжигая широкой полосой, Джерри на оба бедра. Хорошо, что не выше.
Джерри подскочил в сидячее положение, зашипев, и на затылок тотчас опустилась тяжёлая ладонь, нагнула, вдавливая лицом в постель между его же колен. И на спину, пониже лопаток, обрушился второй удар.
В таком положении ногами для защиты было не воспользоваться, не гуттаперчевый же, а от рук было мало пользы – до лица Оскара Джерри не дотягивался, вцепился в его удерживающую руку, впился ногтями до крови, раздирая кожу.
- Я тебе когти обломаю! Мелочь пакостливая.
Плотная дорогая кожа била сильно. Удары сыпались щедро, отзываясь в беззащитно подставленных им выпирающих костях и лёгких.
В какой-то момент Джерри сумел вырваться, но успел только встать на четвереньки, чтобы рвануть прочь, и был снова свален, придавлен. Это было шоковым открытием, но он не мог ничего сделать, не мог даже подняться. Этот сукин сын и так был значительно сильнее, а под действием алкоголя и таблеток у него вовсе сорвало все тормоза. Казалось, он душу выбить пытался.
Мелькнула отчаянная мысль о том, что всего в паре метров, в расписном сундуке у окна лежат два пистолета. Но до него, опять же, нужно добраться.
Упёршись кулаками в матрац, приложив все силы, до боли в перенапрягшихся мышцах, Джерри смог подняться и сесть, тоже вцепился в ремень. Они завалились лицом к лицу, рвали ремень из рук друг друга.
Ныли рёбра, беспардонно помятые локтями Шулеймана и придавленные его корпусом. Под его весом не хватало воздуха. Джерри понимал, что в этот раз чисто физически он проигрывает.
Нужно было сделать финт в сторону, сменить тактику. Джерри пошёл ва-банк – вытянул шею и впился в рот Оскара поцелуем. Тот без промедления ответил, словно по щелчку забыв, чем они тут занимаются, но, когда Джерри перевернул его на спину, навалившись сверху, отстранил его, посмотрел серьёзно, с вопросом.
- Отвлекающий манёвр? – спросил он.
Джерри сел на его бёдрах и покачал головой.
- Нет, - и снова потянулся к губам Шулеймана, но тот отвернул лицо, усмехнулся:
- Думаешь, я идиот? – он вопросительно выгнул брови и посмотрел в глаза Джерри. – Я уже изучил твои новоприобретённые сучьи замашки: сейчас я поведусь, а ты снова включишь заднюю. Не выйдет.
- Не в этот раз, - Джерри снова покачал головой, говорил абсолютно серьёзно, чуть приглушённо. – Я хочу. Правда, - он взял ладонь Оскара и положил её на свой пах, не отводя взгляда от его лица.
Пришёл черёд Шулеймана недоумевать. Всегда его поведение ставило других в тупик, но тут… Тут он не знал, что думать и как реагировать на такой поведенческий перекос.
А Джерри склонился вперёд и прошептал ему на ухо, опаляя кожу дыханием:
- Ты ведь тоже меня хочешь. Так в чём проблема? – скользнул губами по щеке, лизнул в губы и завладел его ртом в мокром, бесстыдном и плавящем нервы поцелуе.
- Ты что, мазохист? – усмехнулся Шулейман, теперь уже в самом деле позабыв, что каких-то пять минут назад хотел выбить спесь вместе с духом из «пакостливой мелочи».