- Уже не актуально.
- Самому не надоело попугайничать? Чего ты всё время мои слова повторяешь, своей манеры речи нет?
- Я хочу, чтобы ты почувствовал себя на моём месте.
- Понятно. Наверное, для того же и трахнул меня?
- Пятьдесят на пятьдесят. Во-первых, я действительно хотел, с твоим появлением у меня никакой личной жизни. Во-вторых, - Джерри подошёл вплотную к постели с той стороны, где сидел Шулейман, победно и дерзко ухмыляясь глазами, - ты не представляешь, как приятно было тебя трахнуть после всего.
- Во-первых – я реально в шоке с того, что ты не только открыл для себя секс, но и полюбил его. Во-вторых – и снова здравствуй, мстительная сучка, видимо, выбивать её бесполезно, тебя это ещё и возбуждает, надо жечь.
- С любым другим человеком я бы воспринял это как шутку, - Джерри беззвучно вздохнул, скрестив руки на груди, и отступил от кровати, - а с тобой лучше напрячься и спрятать все зажигалки.
- На крайний случай можно вернуться к истокам и добыть огонь трением.
- В этом случае тебе придётся выйти на улицу за камнями, а обратно я тебя просто не впущу.
- Поверь, для меня любая закрытая дверь не проблема.
Шулейман выдержал паузу, чтобы взять сигарету и закурить, и добавил нараспев:
- Так что гореть тебе, исчадье ада, на святом костре…
- Ты ещё не протрезвел? Или у тебя рефлекс выработался, и любая жидкость оказывает на тебя опьяняющее действие?
- Протрезвел. Кстати, хорошо, что напомнил – надо бы ответить за то, что ты вчера воспользовался моим состоянием.
Шулейман откинул одеяло и встал, абсолютно не стесняясь своей наготы, впрочем, как и раньше – как и всегда, подошёл неспешно почти вплотную. Джерри как стоял, так и остался стоять, спокойно смотря в его лицо.
- Ходить не больно? – поинтересовался он.
- Не льсти себе. Тебя в этом плане природа не слишком наградила.
- Давай ещё размером померимся, - вздохнув, Джерри развёл кистями рук, показывая, что такая детская попытка задеть навевает скуку.
- А смысл? Победитель очевиден.
Действительно, очевиден. Шулейман целиком и во всех местах был крепок и росл. Племенной вечно-мартовский кот, иначе не скажешь. Даже двойное похмелье его не ослабило.
- Какой же ты примитивный. Животное.
- Животное, говоришь? – хитро сощурившись и почесав большим пальцем нос, проговорил Шулейман.
И, легко оторвав Джерри от пола, швырнул его на отпружинившую кровать.
- Ты что делаешь? – сев, спросил Джерри.
- Восстанавливаю справедливость.
- Она уже восстановлена. - Джерри упёрся забравшему на постель Оскару ступнёй в солнечное сплетение, не подпуская близко. – Ты меня, я тебя. Всё честно.
- Значит, сейчас снова моя очередь, - Шулейман небрежно спихнул его ногу в сторону. Джерри тотчас упёрся пяткой второй в его плечо.
- И не мечтай.
- А зачем мне мечтать о том, что и так случится?
- И не мечтай, - по слогам повторил Джерри, глядя ему в глаза.
- И не мечтаю, - пожал плечами Оскар, сложил его щиколотки вместе и дёрнул к себе, опрокидывая на спину и протаскивая по сбитой простыне, а затем рывком перевернул на живот. Прижал, надавливая ладонью между лопаток.
- И что дальше? – спокойно, даже со скукой спросил Джерри, повернув голову вбок. – Изнасилуешь меня?
- Как вариант, – Шулейман вновь чуть пожал плечами и сдёрнул его штаны до середины бёдер, белья под ними не было.
- И у тебя не дрогнет сердце от того, что я буду вырываться, кричать и плакать?
- А чего тебя жалеть? Не впервой же.
Джерри резко перевернулся – Оскар и не держал.
- Ты отвратителен. Моральный урод, - Джерри пихнул его в плечи и встал с кровати, подтянул штаны. Развернулся к нему, сложив руки на груди. – Одевайся и уходи.
- Нет.
- Уходи из моего дома. Я не хочу тебя видеть.
- Не хочешь меня видеть – сам и уходи.