- Ты боишься?
А Джерри было не до смеха. Он не боялся и одновременно боялся до свинцового напряжения, разлившегося в каждой мышце, и невозможности думать ни о чём другом. Потому что это огнестрельное оружие. И это – Шулейман, у которого в голове адская свистопляска их хаотичных порывов и черти совокупляются. Чёрт знает, чего от него ожидать. Может и выстрелить по приколу.
Оскар повёл дулом вверх по телу Джерри и остановился под челюстью. Джерри не шевелился, опустив руки вдоль тела, и только смотрел на него неотрывно.
- Оскар, оружие это не игрушка. Пожалуйста, положи пистолет.
- Что, уже не такой дерзкий?
- Любой не будет дерзким под дулом.
- Думаешь, пристрелю тебя за дрянной характер? Или подстрелю?
Джерри хотел отойти, но Шулейман упёрся рукой в ребро тумбы, перекрывая ход, и поднял пистолет к его голове.
Джерри мог бы отнять оружие силой, но не мог позволить себе такой риск – вступать в схватку с человеком, который заведомо сильнее и в руках которого пистолет, направленный ему в висок. Палец может соскочить на курок, и всё, мозги по шкафчикам. И специально тоже может выстрелить в запале борьбы, пусть и не в голову.
Подняв руку, Джерри максимально плавно, одними пальцами, отвёл дуло от своего виска и, когда Шулейман потянул пистолет обратно, со всей силы сжал его, удерживая. А второй рукой схватил парня за затылок и поцеловал.
Шулейман дёрнул головой, сразу разрывая поцелуй, и с искренним недоумением спросил:
- Что происходит у тебя в голове?
- Я не хочу, чтобы ты по приколу пристрелил меня. А отвлечь тебя можно только коньяком или сексом. Коньяка у меня нет.
Оскар пару секунд молчал, внимательно вглядываясь в его лицо, а после подался вперёд, провёл большим пальцем по щеке около губ и поцеловал. Джерри ответил, закрыв глаза и с готовностью приоткрыв рот, скользнул языком навстречу. А следом с силой грызнул Шулеймана за нижнюю губу, до крови.
Шулейман машинально коснулся губ, бросил взгляд на мокрое алое пятнышко на пальце и хмыкнул:
- Когти я тебе уже обломал. Пришёл черёд клыков?
Опережая ответный удар, Джерри буквально кинулся на него, обхватив руками за шею, и снова поцеловал, прижимаясь телом, не давая возможности отстраниться, сказать что-то и сообразить, что происходит.
Противника лучше всего бить его же оружием. В данном случае это – неподдающаяся логике хаотичность поступков и порывов.
Шулейман, чем удивил, пытался сопротивляться, но совсем недолго, а затем сам вспыхнул напором, сгребал за поясницу. Пихнул назад, к тумбам, прижал к холодильнику, не переставая целовать – целоваться, поскольку взаимно. Сжимал ладонями узкие бёдра, сминал пальцами ягодицы. Задрал руки Джерри над головой, задрал его ногу себе на бедро.
Когда напряжение в штанах стало слишком ощутимым, Оскар рывком развернул Джерри спиной, припечатав щекой к дверце холодильника, одной рукой быстро расстегнул свой ремень, второй схватился за пояс его штанов.
Джерри развернулся и упёрся ладонями в его плечи, твёрдо говоря:
- Нет.
- Раньше у тебя было раздвоение личности, а теперь, такое чувство, одновременно две в тебе. Что за перекосы? – с непониманием и немалой долей раздражения проговорил Оскар.
- Никаких перекосов. Хочешь секса – давай. Но я не буду снизу.
- В данном контексте «давай» звучит весьма двусмысленно.
- Не скажу, это ли я имел в виду, но мне нравится ход твоих мыслей.
Шулейман усмехнулся уголком губ и пихнул его обратно к холодильнику. Джерри зашипел, ударившись израненной спиной, и был заткнут грубым поцелуем.
Несчастный холодильник ходил ходуном.
Обошлось без секса. Слишком страстной и тесной была схватка. Оскар немного не успел.
Джерри отошёл и опёрся на тумбочку, восстанавливая дыхание.
- Мы не закончили, - Шулейман небрежно шлёпнул его тыльной стороной ладони по попе и поддел за резинку штанов.
- Говори за себя, - Джерри отпихнул его руку и выпрямился.
- Я за себя и говорю. Я не такой шустрый.
Джерри отступил назад и развёл руками: