- А нет, мы наверняка ещё пересечёмся до завтра, так что прощаться рано. А может, и не только пересечёмся, - ухмыльнулся, подмигнул и был таков.
Джерри не стал кричать ему вслед, что не дождётся и что он озабоченный. Вздохнул раздражённо, закрыл за парнем дверь и завалился на кровать с книгой. Пусть пройдёт время, чтобы Шулейман переключился, и можно будет пойти завтракать.
Тему совместного отдыха Оскар больше не поднимал. А на следующее утро, проснувшись, Джерри обнаружил, что он ушёл, с вещами. Вроде бы именно этого Джерри добивался, но тут в голове, мешая радоваться, застрял вопрос: «Вот так просто?». Чего он только ни делал, как ни пытался избавиться от приставшего паразита, но всё было без толку. А теперь он просто собрал свои вещи и ушёл, не разбудив даже и ничего не сказав на прощание.
В такой счастливый поворот верилось с трудом. И Джерри не спешил верить, расслабляться и праздновать победу.
Весь день Джерри оставался дома и ждал, когда Шулейман вернётся. По законам своего поведения он должен был это сделать. Но он не сделал. Когда около полуночи Джерри собирался спать, доктор-пьяница всё ещё был где-то.
И новым утром Оскар не появился. И Джерри позволил себе выдохнуть – всё-таки улетел, и, поскольку сейчас отстал, есть шанс, что не вернётся. Ещё не точно, но это победа, по крайней мере, система, в которой избавиться от него было невозможно, сломалась.
Джерри вызвал домработницу, а в обед отправился за продуктами. Хотелось подышать свежим воздухом и пройтись после восьми дней безвылазного сидения дома с оккупантом, которого нельзя было оставлять одного. Потому решил пойти в магазин подальше, совместить приятное с полезными.
Выйдя на улицу, Джерри задержался на крыльце, залез в глубокую сумку, проверяя, положил ли ключи куда надо, затем достал пачку сигарет и стал искать зажигалку. Зажигалка не находилась.
- Том?
Джерри остановился, услышав обращение, обернулся. В паре метров от него стоял незнакомый мужчина – лет тридцати пяти с виду, обычный, довольно жилистый.
- Том Каулиц? – снова заговорил незнакомец и подошёл ближе. – Я ведь не ошибаюсь?
А Джерри смотрел на него и не мог понять – кто он? Но понятно одно – что не случайный прохожий, решивший познакомиться, случайных людей в жизни Тома не было, а именно его именем мужчина назвал его. Всё это напрягало.
- Почему ты молчишь? – уже с тревогой спросил незнакомец. – Всё в порядке?
- Да, в порядке.
Джерри внимательно вгляделся в лицо мужчины, в каждую черту, в светлые глаза и вспышкой осенило – это же Стен! Извращенец из центра принудительного лечения, с которым Том общался, по наивности и глупости считая, что обрёл в его лице друге. Вспомнились замаскированные под невинные дружеские похотливые прикосновения и то, после чего завершилось их с Томом общение.
Встречи с ним Джерри уж точно не ожидал, не думал о её вероятности никогда. А ведь, по сути, риск встретить в Париже Стена был больше, чем кого-либо другого, он был единственным парижанином.
- Ты меня не узнаёшь? – снова заговорил мужчина и представился, развеивая сомнения, которых и так не было: - Я Стен.
- Я узнал тебя.
- Хорошо, - Стен искренне улыбнулся. – Я уже начал думать, что обознался, ты очень изменился… Но я рад, что это не так. Я очень рад тебя видеть.
- Не могу ответить тем же.
Стен погрустнел и вздохнул.
- Тебя можно понять.
- В таком случае я пойду, хорошо?
- Подожди, - Стен протянул руку, но не собирался прикасаться, соблюдал дистанцию. – Том, я хочу тебе кое-что сказать. Выслушаешь? Выслушай меня, пожалуйста.
- Хорошо, говори, - Джерри повесил сумку на плечо и скрестил руки на груди.
Стен покивал, собираясь с мыслями и духом, опустил глаза, поднял и заговорил:
- Том, я очень сожалею о том, что так вёл себя с тобой. Ты был ребёнком, ты доверял мне, а я… Ты и сам знаешь. Я сам себя сужу бесконечно за это, но, прошу, не суди ты. Я не мог иначе, плохое оправдание, но это так. Ты ведь и сам был в центре не просто так, ты знаешь не понаслышке, что бывает так, что контролировать себя и отвечать за свои действия невозможно. Сейчас, спустя года, мне страшно и мерзко от того, что я делал. Не хочется верить, что это был я. Но, увы…