Джерри заболтал ногами в воздухе, лишившись опоры, отмахнулся от психа и садиста ногой, когда тот хотел подобрать нож. Но в следующий раз Стен перехватил его ногу, прижал ко второй и, взяв нож, рывком вспорол икру. Из горла вырвался непроизвольный крик боли и шока; кровь окропила белую постель.
Словно ничего такого не произошло, Стен вернулся к подносу, наколол на вилку кусочек, поддерживая его не обтёртым от крови Джерри ножом, и подошёл к парню.
- Том, открой ротик. Тебе нужно поесть.
Джерри не позволил себе снова вступить в противостояние, видя уже испачканный в своей крови нож в опасной близости от своего лица и горла; тёмно-алая капля налилась и сорвалась с лезвия. От этой картины, от предлагаемой ему пищи вперемешку с его же кровью, подкатила лёгкая тошнота.
Подождав пару секунд и не дождавшись, чтобы Джерри открыл рот, Стен вздохнул и опустил столовые приборы. В глазах его мелькнуло разочарование.
- Стен, отпусти меня, - попросил Джерри, когда мужчина отошёл. – Послушай, ты не только мне, но и себе делаешь хуже. Я дружу с Оскаром, доктором Шулейманом, и я сказал ему, что иду к тебе. Меня всё равно найдут, легко.
- Не найдут.
- Найдут. Ты не представляешь себе возможности Оскара. – Джерри поджимал раненую ногу и от боли, и чтобы остановить кровотечение. Не угрожал, говорил искренне. - Но я не хочу тебе зла, потому что ты мне его ещё не причинил, и я помню, как ужасно в центре. Просто отпусти меня, и я никому ничего не скажу.
- Том, ты же хороший мальчик, душевный, неужели ты сможешь закрыть глаза на то, что я сейчас тебя отпущу, а потом твоё место займёт другой?
- А ты не делай так больше. Дружить можно и нужно нормально. Хочешь, попробуем, вместе? Давай. Отпусти меня, и мы продолжим общаться, обещаю, что не брошу тебя.
- Мальчик мой, помолчи. Ты говоришь неправильные вещи. Тебе нужно успокоиться.
После этих слов Стен покинул подвал, заперев снаружи дверь и оставив Джерри подвешенным. Казалось, можно выдохнуть, хотя бы прямой угрозы больше нет рядом, но спокойствие было обманчивым.
Уже через час передавленные впивающимися в них браслетами руки болели так, что хотелось выть и немедленно избавиться от давления, но сделать этого не мог, не доставал до пола даже кончиками пальцев – не хватало всего двух сантиметров, но их было никак не преодолеть. Уже не только от раны болела прижатая пяткой к бедру нога.
Час за часом. Боль от положения растекалась по мышцам, нарастала свинцовым звоном в них, и от неё было ни на что не отвлечься. Онемели пальцы, лишённые нормального кровообращения. Подняв голову, увидел, что они уже совсем белые, движение безымянным отозвалось болью.
Стен вернулся через пять часов, когда непрекращающееся ощущение не критической, но ломкой боли практически оглушило. Не сказал ничего Джерри, только посмотрел на него и нажал кнопку на пульте, ослабляя цепь.
Коснувшись пола, Джерри пошатнулся, но устоял.
- Так лучше? – участливо поинтересовался Стен.
- Да, спасибо, - глухо ответил Джерри и взглянул вниз, на раненую ногу, не возобновилось ли кровотечение. Не возобновилось, но от того, что мышцы приняли на себя нагрузку, боль усилилась.
- Встань на колени.
Опасаясь снова оказаться подвешенным, Джерри опустился на колени, вынужденно вновь приподняв руки. Выражение: «Лучше умереть стоя, чем жить на коленях» здесь было неуместно – лучше как угодно, чтобы выйти отсюда живым и невредимым.
Прямо перед ним оказалось кровавое пятно – пятно его крови.
Стен отрегулировал длину, чтобы руки Джерри были поднятыми и вытянутыми, и чтобы цепь в таком положении была максимально натянута.
- Хороший мальчик, - мужчина погладил Джерри по волосам и вновь оставил его одного.
Выждав время после того, как за ним закрылась дверь, Джерри сбросил маску покорности, поднялся на ноги, стараясь переносить вес на здоровую, и изо всех сил потянул стальные браслеты прочь с рук, крутил кистями в объятиях оков. И снова, и снова, и снова, до боли в напрягаемых до предела мышцах, пока с губ не сорвался задушенный вскрик бессилия и боли.