Он не мог снять оковы и не мог сломать себе кости, хоть уже пытался, не позволял инстинкт самосохранения, не допускающий перехода за определённый предел боли, за которым – увечья.
Джерри опустился обратно на колени и уткнулся лбом в левую руку, давая себе отдых и действительно не зная, что дальше. Видимо, ничего – пока не вернётся Стен.
Самонадеянно посчитал, что сумеет самостоятельно освободиться, пусть даже ценой пары костей. Без вариантов. Он не мог. Только кожу содрал, и теперь оголившееся мясо неприятно пощипывал металл.
Джерри не имел возможности знать, сколько точно времени прошло и который сейчас час, но биологические часы, не сбитые ещё очередным рабочим марафоном, подсказывали, что солнце село, наступил вечер.
Колени мучительно ломило от продолжительного стояния на них. А всё, что мог ещё сделать, это встать, сделать два небольших шага в одну сторону, два в другую, максимум - помахать ногами – одной ногой, и снова опуститься на колени. Сесть не мог, даже на пятки.
Начало клонить в сон, отчего стало ещё хуже, потому что лечь невозможно, как невозможно и прислониться к стене, чтобы вздремнуть сидя.
Свет плавно угас до минимума, не оставляя мозгу шансов бороться с сонливостью, доводя её до мучительного абсолюта, в котором смазывается грань между явью и сном.
В конце концов начал просто отключаться. Но едва тело обмякало, в израненные руки впивались кандалы, и боль будила ударом по нервам. Это разъедало психику подобно кислоте, доводило.
Решив, что лучше бросить все силы на борьбу со сном и мучиться только от этого, чем подставлять свою психику под двойной удар, Джерри покрутил головой и вытянулся на коленях в струнку. Крепко жмурился и таращил глаза, гоня сонливость, и, глядя во мрак, стал перечислять столицы стран Европы, затем штаты Америки, затем что угодно – только бы переключить себя и занять.
Сработало. С пульсирующей головной болью, но продержался до нового прихода Стена. Как только щёлкнул замок на двери, Джерри замолчал, сощурился, когда свет стал ярче, и поднял взгляд к проходящему по лестнице садисту.
- Хочешь спать? – подойдя, ласково спросил Стен и сам же ответил на свой вопрос: - Глазки красные…
Он ослабил цепь, и онемевшие руки Джерри упали вместе с ней безвольными плетьми.
Спать на территории Зверя опасно, но не спать – ещё опаснее. Так размыслил Джерри. Осторожно передвигая прошитыми болью конечностями, он лёг на бок.
- Спи, - вновь заговорил Стен. – Я не буду гасить свет полностью. Чтобы не было страшно.
Он поднялся к двери и, заботливо понизив голос, чтобы не раздражать засыпающего мальчика, добавил перед тем, как выйти:
- Я разбужу тебя в одиннадцать, чтобы не сбился режим.
За одно Джерри был благодарен, насколько можно быть благодарным тому, кто тебя пленил, - за то, что Стен не погасил свет полностью. Ведь он родился именно так, в кромешной темноте подвала, а возврат к истокам в данной ситуации мог закончиться плохо.
Достаточно щелчка, и шанса на спасение не будет. Том погубит их обоих.
Джерри закрыл глаза.
«Ты, главное, спи. Я справлюсь».
И отдался сну.
Глава 50
Глава 50
Сломай меня!
Сломай меня!
Сломай меня, если сможешь!
Блондинка Ксю, Сломай меня©
Удивительно, но Джерри проснулся до того, как Стен пришёл его будить. Перевернулся на другой бок, смотрел в стену. Потом лёг на спину, смотрел в потолок. Рана на ноге ныла.
Отлежавшись немного, сел и стал осматривать рану – глубокая, но не до кости, зияющая насыщенным цветом плоти; вся икра была покрыта неравномерной бурой корочкой запёкшейся крови. Надо бы перевязать, пока есть возможность пользоваться руками.
Джерри огляделся в поисках чего-нибудь подходящего, задержал взгляд на двери и, убедившись, что не слышно приближения садиста, взялся за одеяло. Пусть цепь не была натянута, но руки всё равно были близко скованы между собой, из-за чего делать что-либо было совсем неудобно.
Надорвав зубами ткань, Джерри прижал одеяло здоровой ногой и оторвал кусок – клиновидный и маленький. Оторвать сносную, достаточно широкую и длинную ленту получилось только с третьей попытки.