Замотав ногу, Джерри снова посмотрел на закрытую серую дверь. Тихо. Абсолютная тишина. Словно в бункере [главное, чтобы не как в склепе]. Но тишина не глухая, а какая-то – никакая, чистая. Будто там, снаружи, есть какие-то звуки, но внутрь их не пропускает неведомый фильтр. А ведь так, по сути, и было: фильтр – звукоизоляция, а и в доме наверняка что-то звучит, и за его стенами течёт жизнь целого города. Течёт сейчас мимо, обтекая клочок пространства без часов.
Джерри отодвинулся к стене и прислонился к ней, упёршись в твердь затылком. Затем снова лёг на спину, устремив взгляд в потолок. Хорошо, что это место не напоминало подвал из прошлого, но отчего-то оно напоминало центр, свою палату в нём, в которой тоже было много искусственного света и белого, и в которой точно так же лежал и смотрел в потолок, когда уже не оставалось ничего иного.
«Должно быть, сейчас около одиннадцати», - подумал Джерри, сделав такой вывод по тому, что чувствовал себя более или менее отдохнувшим, а Стен ещё не пришёл.
Если Стен вообще не решил изменить свой план и не будить его.
Придя, Стен спросил, как Джерри себя чувствует, как ему спалось. Обратил внимание на его перевязанную ногу и укоризненно покачал головой, после чего сказал, подкрепив свою просьбу лёгким движением руки:
- Встань.
Джерри поднялся на ноги. Стен подошёл, взял его ладони в свои, потерев тыльные стороны большими пальцами, и, посмотрев в глаза, спросил:
- Дать тебе отдохнуть? Снять?
Джерри не поверил своей удаче, кивнул, ответив хрипловато от сухости в горле:
- Пожалуйста.
- Закрой глаза.
Просьба [условие] Джерри не понравилась, но он её исполнил, думая:
«Да пожалуйста. Как только ты меня освободишь, мы поговорим на равных», - и вдруг почувствовал, как на его шее сомкнулся кольцом холодный металл.
Он распахнул глаза, машинально дёрнулся руками к шее, но Стен придержал их, опустил и сказал:
- Не нервничай, так надо. Пока я не могу быть уверен в том, что ты не совершишь ошибку и не сделаешь себе хуже.
На долю мгновения в глазах Джерри проступили истинные эмоции, зачерняющая шоколадные радужки злость. Стен успел заметить это, проговорил:
- Не злись на меня. Это ради твоего блага.
Он протянул ладонь и погладил парня по щеке, цепляя кончиками пальцев и висок, и кожу за ухом, добавив:
- У тебя такая гладкая и нежная кожа…
В ответ на это поглаживание хотелось дать под дых. Хотя бы. Но Джерри был не в том положении, чтобы махать кулаками, потому стерпел и только ответил:
- Я не злюсь. Я боюсь, что эта штука меня задушит.
- Не задушит, если ты сам до того не доведёшь.
Стен снял кандалы с рук и опустился перед Джерри на одно колено.
- Не лягайся, - предупредил он, посмотрев вверх, на парня, - ты же не жеребёнок, - и начал неспешно, оборот за оборотом, разматывать импровизированную перевязь на его икре.
Вот он, так близко, и руки свободны, нанести удар проще простого, попытаться! Но Джерри отдавал себе отчёт в том, что если Стен вздёрнет его за это, как вчера, то попросту сломает ему шею. А если даже не умрёт сразу, то парализованным точно не сумеет ничего сделать и без должной медицинской помощи скончается в ближайшее время. Потому ничего не предпринимал.
Убрав перевязь, Стен провёл жадными, сухими ладонями по задней поверхности его ног вверх, по бёдрам. Джерри терпел и молчал, ни полувзглядом себя не выдавал. А самому блевать хотелось от его нежности и бить эту тварь, чтобы не смел прикасаться к его телу, чтобы не смел пленить и втягивать в свои больные и опасные игры.
Поднявшись, Стен попросил Джерри сойти с кровати и стал снимать испачканное в крови и порванное постельное бельё, заменил его на новое – точно заботливый хозяин, заботящийся о том, чтобы гость чувствовал себя комфортно. Джерри стоял около кровати, дальше не позволяла отойти цепь, и наблюдал за его сбивающими с толку действиями, пытаясь понять его психологию и мотивы. Чтобы выбраться, это необходимо было сделать.
Закончив, Стен свернул постель валом, отложил её и спросил: