Когда понял это, стало страшно. Всё повторяется – подвал, голод, жажда. И логично, что скоро всё может [должно] закончиться, произойдёт щелчок. Потому что Джерри не справился со своей миссией защитника – привёл тело туда, где ему угрожает смерть, где уже нанесён вред и потеряна первая кровь, попал в те же губительные условия, с которых всё началось. Психика не будет жалеть и давать второй шанс, у неё одна цель – чтобы выжило тело. Она просто уберёт сломавшееся звено, переключится обратно на Тома или же родит кого-то нового, спасаясь проверенным способом.
Если проснётся Том, это станет концом. Ему и оставшихся семи жизней не хватит, чтобы провести Стена и выбраться отсюда живым. Стен его растерзает, замучает. Да Том сам умрёт от разрыва сердца, когда поймёт, куда попал.
Если же появится третий… Джерри не мог позволить психике снова расколоться.
- Стен? – сев, позвал Джерри, готовый сдаться. – Стен? Стен? – всё громче. – Стен? Стен! Стен! – закричал, и снова, но крик оборвался, зашёлся кашлем, согнувшись пополам. Иссушенное жаждой горло уже не могло потянуть крик.
Совладав с першением до рези, Джерри утёр рефлекторно набежавшие слёзы и позвал снова, но тише, не перенапрягая связки. Стен уже не раз давал понять, что знает, что он делает за закрытой дверью, стало быть, как-то следит за происходящим здесь, он должен был услышать.
Стен не пришёл.
Джерри вновь лёг, положил руку на сердце, поглаживал кожу, под которой пульсация жизни, пальцами, как бы успокаивая этим своего Котёнка и убаюкивая, мысленно убеждая, что всё не так плохо, что всё будет в порядке и ему можно спокойно спать. Успокаивал и себя и старался отвлечь.
Убедить себя в том, что не голоден, не получалось, но помог гастрономический онанизм: в мельчайших деталях представил, что ест – какие блюда, в каком количестве, как кладёт в рот и пережёвывает каждый кусочек, и мозг поверил в сытость.
Стен так и не пришёл.
Потом голод утих сам собой, безо всяких ухищрений, засел монотонным нытьём пустоты под ложечкой, ни больше ни меньше. Осталось только то, что куда страшнее – жажда, которую не обмануть фантазиями о том, что – уже попил. Больше – обезвоживание.
Четвёртые сутки с последнего глотка воды.
Сухость распространилась на все слизистые, появилась резь в глазах. Головная боль. Рассеянность внимания. Вязкость мыслей. Слабость. Всё по нарастающей.
Джерри как мог старался экономить силы и побольше спать. Вот только делать это полноценно не получалось и после сна не чувствовал себя отдохнувшим. Перестал вставать для разминки, потом и садиться, лежал ничком.
Время без интервалов и солнечного света превратилось в бесконечный день.
Шёл второй день с последнего визита Стена.
И, наконец, открылась дверь. Джерри повернул голову, с трудом фокусируя взгляд на Стене, несколько раз моргнул, чтобы взор стал яснее. Мужчина опустился у изножья кровати на корточки, внимательно разглядывая его, и произнёс:
- Том, ты неважно выглядишь. Плохо спал?
Джерри промолчал.
- Тебе нужно принять душ, - сказал Стен и поднялся. – Заодно и взбодришься.
Внешний вид и чистота тела сейчас не имели никакого значения, но, несмотря на своё состояние, Джерри смог быстро сообразить – чтобы отвести его в душ, Стену придётся вывести его в дом, а значит, снять оковы. И даже если скуёт для выхода, цепь не будет никуда пристёгнута, можно будет побороться и вырвать свою свободу и жизнь из его лап.
Джерри ухватился за эту возможность:
- Да, я хочу принять душ, - ответил негромко и хрипло.
Теперь главное не упасть в обморок, приняв вертикальное положение.
Стен подошёл и протянул ладонь, помог подняться. Голова ожидаемо закружилась. Джерри вцепился в его руку холодными пальцами.
- Мне нужно постоять.
Стен понимающе покивал, подождал, сколько было нужно его прекрасному мальчику, после чего отошёл к шкафчику с пультом, поколдовал там и, обняв Джерри за спину и поддерживая, повёл через комнату. Цепь поехала по желобам на потолке, как по рельсам.