- Ты благодаря этому похож на ребёнка, будто ещё не дорос до бритья и прочих взрослых занятий, - снова погладил его лицо подушечками пальцев, заглянул в глаза. – Где ещё?
- Везде.
Садист расстегнул верхние пуговицы на рубашке Джерри и, забравшись под неё, огладил идеально гладкую плоскую грудь, живот, провёл по подмышкам и запустил ладонь под резинку штанов, пробуя кожу на ощупь и там, проверяя. Словно не знал, что у него под одеждой, не видел голым и не мыл каждый участок тела голыми руками. Словно в первый раз знакомился с его телом, с интересом и тяжелеющим дыханием.
Взял левую ладонь Джерри, провёл пальцами по шрамам. В его глазах всё больше разгорался восторг – пламенем, пожаром, манией.
- Какой ты… Встань, - потянул Джерри наверх, помогая скорее подняться на ноги.
Стен расстегнул оставшиеся пуговицы, спешно, рвано стянул рубашку, оставив болтаться сзади юбкой и на скованных запястьях, оголив плечи и торс. Достал из кармана прозрачную силиконовую резинку и собрал волосы Джерри в пучок, и отступил, любуясь.
Теперь было точно видно, что перед ним представитель мужского пола – тонкий, изящный, но всё же парень. Походящий на юного мальчика из-за телосложения и нежности, но взрослый на самом деле – именно такой, как ему нравится. Такой, какого прежде никогда не встречал. Совершенно идеальный.
Только светлые локоны немного портили совершенство. ТомДжерри понравился ему коротко стриженым брюнетом. Нежный, меченный болью мальчик с большими глазами, доверчиво тянущийся к каждому, кто протянет ему руку, въелся в разум и разъедал его. Запал настолько, что, когда увидел его вновь, повзрослевшего и изменившегося, но всё такого же прекрасного, замкнуло в тот же миг, закоротило, стирая успех продолжительного лечения, и в тот же вечер выбросил вон сдерживающие лекарства.
Садист протянул руку и огладил плечи Джерри, грудь, снова плечи, лопатки.
- Настоящий ангел. Только крыльев не хватает… Мой ангел, - улыбка тронула губы и обнажила зубы. – Мой мальчик, - рука вверх, по шее, на заднюю поверхность шеи.
Джерри видел в его глазах то, что прежде видел лишь в памяти Тома – болезненный восторг, животное вожделение, распирающее зрачки, на грани сумасшествия и срыва.
Что, если он сорвётся? Трахнет?
Вниз, ладонью по животу, остановился у кромки низко сидящих штанов. Джерри слышал, как садист сглотнул, видел судорожное движение кадыка и животные черноту и блеск глаз, молчал.
Но Стен сдержался, придержал жаждущего, истекающего слюной Зверя внутри. Убрал руку и отступил. И ушёл, потому что так сложно сдерживаться, чтобы не наброситься на вожделенное хрупкое тело, не попробовать на вкус – до крови, не проверить на прочность тонкие косточки, не овладеть до упора и хрипов. Просто невозможно сдерживаться.
В следующий раз Стен пришёл вечером, попросил встать на колени, натянул цепь, задрав на ней руки Джерри, и опустился на колени у него за спиной. Джерри скосил глаза вбок, но не повернул голову – с самого начала интуитивно безошибочно уловил, что делать так не надо, не надо оборачиваться, когда садист позади.
Стен улыбнулся – это ли не доверие, что мальчик не оглядывается – он доверяет себя его рукам.
Стен прошёлся ладонью по спине Джерри вверх вдоль позвоночника, сминая ткань рубашки и сильно прижимая руку к телу под ней. Более лёгкими круговыми движениями огладил лопатки, получая и эстетическое, и физическое наслаждение от того, как пальцы цепляются за острые выпирающие кости. Поднялся к плечам, неторопливо размял их и основание шеи. Прихватил ладонью загривок, отпустил, прихватил, отпустил.
- Ты очень напряжён, расслабься.
Садист приблизился и шёпотом у уха повторил:
- Расслабься.
Отстраниться было так сложно – Зверь внутри дурел от запаха кожи, от близости, от – согласности? Стен скользнул ладонями на грудь Джерри, провёл носом по его шее сзади и, закрыв глаза, втянул воздух до предела лёгких, задержал его запах внутри. Как же хотелось укусить, сжать зубами до тонкого хруста кожи и отпустить, чтобы не пустить кровь и не вырвать кусок. Но он только прикоснулся к коже разомкнутыми губами, чувствуя под ладонями сердцебиение своего мальчика. Провёл руками вниз и, оставив одну на животе, вторую опустил на пах парня. Чуть сжал, потёр, перебирал пальцами самые чувствительные части тела. Через тонкую ткань всё прекрасно прощупывалось, практически первозданно.