Солнечный свет и звуки улицы дезориентировали в первые мгновения, так отвык от них. Дом был совершенно другой, не тот, куда Джерри пришёл в гости, и район незнакомый. Не факт даже, что он всё ещё в Париже. Рубашка липла к бокам, намокая от сочащейся из разошедшихся ран крови.
Джерри подошёл к первому встречному, спросил, где ближайшая больница, и, добравшись до неё, пошёл по врачам. Понимал, что выглядит как неколоритный клошар или опустившийся наркоман, и был готов к тому, что его не примут, тем более что при себе не было ни денег, ни документов. Но повезло, медики не указали на дверь, сделали всё необходимое. Выдали рецепты и рекомендации в ответ на вопрос Джерри: можно ли сделать так, чтобы шрамов не осталось? Можно, сказали, на рёбрах не останется. Но уже ничего нельзя сделать со «следами от крыльев», поскольку поверхность повреждения достаточно обширная и раны начали рубцеваться. Нужно ждать окончательного заживления и обращаться в клинику за удалением.
В больнице узнал, что находится в Париже, в одном из периферийных районов, и сегодняшнюю дату – в плену садиста он провёл неполных семнадцать дней.
Домой Джерри добрался только к вечеру, пешком, периодически спрашивая у прохожих дорогу. И встал перед запертой дверью, от которой у него не было ключей. Позвонил, не зная, на что рассчитывает. И ему неожиданно открыли.
- Гарри? – удивился парень. – Что ты здесь делаешь?
- Я позвонил твоей помощнице, она…
- Понятно, - прервал Гарри Джерри. Дальнейшие объяснения были лишними, сам дал Бо запасной комплект ключей на всякий случай.
Пройдя в квартиру, Джерри закрыл за собой дверь. Гарри подождал, пока он разуется, внимательно и серьёзно глядя на него, и произнёс:
- Джерри, у тебя всё в порядке? Извини, если я лезу не в своё дело, но я переживал. Я звонил, а ты недоступен. Приезжал, ты не открывал. Ты неважно выглядишь.
- Я к семье в Финляндию ездил. Телефон разбил, чемодан потерялся в аэропорту, потому пришлось брать одежду у папы и брата. Полоса неудач какая-то, - Джерри улыбнулся. - Ещё и отравился жутко, вот и выгляжу как полутруп, еле перелёт пережил.
- Надеюсь, тебе уже лучше?
- Гораздо лучше. Но ещё неидеально, если честно.
Джерри завернул в ванную, посмотрел в зеркало – отражение удручало и пугало. Отросли тёмные корни, под глазами залегли тени, лицо заострилось и всюду, где тело не было покрыто одеждой, торчали кости.
Раздевшись, Джерри встал на весы – минус восемь с половиной килограмм. Неудивительно, что так выглядит. Его вес держался на той тонкой границе хрупкой стройности, за которой истощение, и такая потеря сразу сбросила в заметную болезненность.
«Ничего, отъемся».
Джерри принял душ, забинтовал обратно рёбра и, замотавшись в полотенца, быстро прошёл в спальню, где, надев футболку и трусы, юркнул под одеяло.
Гарри пришёл, присел на край кровати.
- Джерри, может быть, тебе что-нибудь нужно?
- Да, я есть хочу. Можешь что-нибудь приготовить или заказать?
- Конечно. Чего ты хочешь?
Джерри перевернулся на спину, подумал и ответил:
- Чего-нибудь лёгкого и питательного. И сладкого чая.
Гарри покивал и ушёл на кухню. Довольно быстро управившись с приготовлением ужина, он помог Джерри устроиться в постели удобнее для трапезы, сам сидел рядом, пока тот ел.
- Спасибо. Было очень вкусно, - поблагодарил Джерри, закончив, и отставил посуду.
- Пожалуйста. Тебе нужно поправляться.
- Во всех смыслах, - парень улыбнулся устало, но широко.
Гарри ответил более сдержанной улыбкой, помог Джерри улечься обратно, поправил скомканную им подушку.
- Джерри, я останусь, хорошо? Помогу тебе, пока не придёшь в норму.
- Да, останься.
Так было в самом деле лучше. Всё-таки такие стрессы мощные пришлось пережить. И просто приятно полениться и чтобы о тебе заботились, тем более что теперь необходимо пройти курс полного расслабления и восстановления.
- Я скучал, - прошептал Гарри, когда уже погасили свет.
- Я тоже, - ответил Джерри, смотря в темноту, и закрыл глаза.