- Моя личная жизнь тебя не касается.
- Личная жизнь? Не смеши меня. Он довольно влиятельный человек в модной сфере, ты модель, «которая всего добивается сама».
- А ты, вижу, никак не успокоишься.
- Ты тоже. Давай, расскажи мне, что попал на «легендарную обложку» не через постель.
- Не через. Но ты же мне всё равно не поверишь, да? В таком случае не вижу смысла что-то объяснять.
- Почему же не поверю, - парировал Оскар и подошёл ближе. – Поверю, если так и было. Вы были знакомы на момент, когда тебя решили взять для выпуска?
- Были.
- Спали уже?
- Спали. Но одно к другому никак не относится.
Шулейман пренебрежительно усмехнулся и сказал:
- И всё-таки ты как был наивным, таким и остался. Даже если не было прямого договора: протекция за тело, хрен бы он посодействовал, если бы не спал с тобой. Потому что «сытых мест» гораздо меньше, чем соискателей на них. Проще говоря – таких, как ты, много, и только личная симпатия решает, кому улыбнётся удача.
- У тебя хоть где-нибудь не фигурирует секс?
- В данном случае «личная симпатия» очень широкое понятие, в неё входят также связи разных уровней, но это не про тебя, тебе нечего предложить, кроме самого себя. Это во-первых. Во-вторых, я сам всё видел и ты сам подтвердил, что спишь с ним. Так что ко мне никаких претензий, чистые факты. Одного только понять не могу – почему до сих пор? Или у вас безвременный договор обмена?
- Одного понять не могу, - продублировал Джерри его слова, - почему тебя это так волнует?
- Просто интересно.
- Раз просто интересно, слушай – я сплю с Гарри, потому что мне так нравится, его вклад в мою карьеру здесь в самом деле ни при чём. Попробую перефразировать на твоём языке, чтобы точно понятно было – я ложился с ним, не думая о том, какой мне с этого понт, и потому продолжаю до сих пор. Никакого бизнеса, чисто для тела и души.
- Для тела и души, значит… - покивал Шулейман. – Понятно всё, чего уж, трахаться всем охота. Но я был о тебе лучшего мнения. Чего ж ты со мной неприкасаемого из себя строил, раз так дела обстоят? Или я возраста не того? Что, переклинило, и теперь тебя возбуждают те, кого раньше боялся?
- Мне кажется, или ты ревнуешь?
- Я недоумеваю.
- Хочешь меня и не можешь понять, почему я тебе не даю?
- Хотеть тебя сейчас может только преподаватель анатомии. Паршиво выглядишь. – Шулейман, нахмурившись и скривив губы, окинул Джерри взглядом. – Кстати, чего так? От анорексии решил умереть? К твоему сведению, мода на голодные смерти на подиуме уже прошла.
- Решил послушать тебя и перестать жрать, - в его духе ответил Джерри.
- Я не имел в виду совсем.
- Нужно было уточнять, - Джерри развёл кистями рук и снова скрестил их на груди.
- Серьёзно, что с тобой такое?
- Серьёзно – я отравился.
- Это ж как тебя полоскало, что столько скинул?
- Очень сильно. Ещё будет вопросы? Может, в подробностях рассказать?
- Я специалист в другой области, так что в данном случае течение болезни меня не интересует.
- Спасибо, что не берёшься меня лечить. Значит, со мной точно всё будет в порядке.
- Будет, наверное, - кивнул Оскар. – Так и будем стоять у порога?
- Да, ты прав, пора прощаться.
- Снова гонишь меня? Брось, уже неубедительно. На ночь я точно с тобой, поразмысли над этой информацией, ты ж без личной жизни остался.
- Предлагаешь себя в качестве замены?
- Не предлагаю, ты сам ко мне обратишься, - Шулейман с ухмылкой на губах подмигнул и прошёл мимо Джерри в сторону комнат.
Джерри развернулся следом за ним и ответил:
- Окей. Зайду к тебе ночью. Ты сразу на живот ложись, чтобы время сэкономить.
- Окстись, немощь, - посмеялся Шулейман, остановившись и повернувшись к парню. – Ты если получишь в своём нынешнем состоянии физическую нагрузку, то точно коньки отбросишь, а я не хочу, чтобы на мне кто-то умирал.
К концу высказывания он снова засмеялся, от души хохотал прям, согнулся вдвое и несколько раз хлопнул себя по колену.
- Давно я так не смеялся, - поговорил, разогнувшись и улыбаясь.