- Можешь не благодарить. Жаль только, что смех не укрепляет печень.
- Она у меня в порядке. Кстати, я сейчас закажу коньяк, у тебя же его наверняка по-прежнему нет, и если ты с ним снова что-нибудь сделаешь, я тебе устрою незабываемую личную жизнь с бутылкой. Хотя тебе это, наверное, не в новинку, это же классика при изнасиловании.
- Скотина бесчувственная.
- Подстилка, - не остался в должниках Шулейман и был таков, ушёл в гостевую спальню.
Джерри не ответил и не пошёл за ним, чтобы попробовать выпроводить из своего дома, пока ещё есть шанс, и он снова не въелся пиявкой. Не хотелось тратить силы, всё-таки слаб ещё. Да и, верно, не нужно было этого делать.
Хоть сначала Джерри совсем не обрадовался появлению Шулеймана и продолжал не радоваться его присутствию, но он был ему нужен. Джерри тяготила мысль о том, что это тогда, когда шёл в гости к Стену, был готов к тому, чтобы всё сделать аккуратно и правильно, а потом было не до того, главным было спастись. Если убийство Стена начнут расследовать, то с лёгкостью найдут его отпечатки, а его пальчики – в системе. И пусть к ответственности его не привлекут, поскольку в данном случае убийство не есть превышение самообороны с учётом ситуации и биографии Стена, но начнут расследовать, копать. Найдут концы – где они познакомились, всплывёт информация о том, в каком месте и по какому поводу он, Джерри, проходил лечение. Это с лёгкостью испортит его налаженную жизнь. И из-за этого им вполне могут заинтересоваться в центре, а им без разницы, кто он теперь и что, главное, что есть факт убийства от бывшего пациента. А им на уши не присядешь, сколько пробовал, сидя в заточении, там не верят, там – проверяют.
Только один человек из тех, кого Джерри знал, обладал достаточными возможностями, чтобы дело закрыли и не испортили ему жизнь – Шулейман. А уж ему, если придётся, Джерри как-нибудь объяснит этот инцидент, благо, язык подвешенный и плакать по своему желанию умеет, и в состоянии аффекта каждый способен на убийство. Спасал же он уже Тома пару раз, один из которых тоже наперекор закону, спасёт и ещё.
И вдобавок речи Шулеймана натолкнули Джерри на немного сумасшедшую, но вполне обоснованную мысль о том, что тот может ему очень помочь. Не откажет же, нет, не откажет. Но для того, чтобы просить об этом, нужно было ещё больше приучить его к себе, приручить.
Потому пусть остаётся. Тем более угрозы в нём Джерри уже совсем не видел. Он победил маньяка-психопата, что, с недодоктором-алкоголиком не справится.
Одно только было «но» - теперь в полной мере не расслабишься.
Джерри закрыл входную дверь на все замки, пришёл на кухню. Хотелось выпить бокал вина, но пока было лучше не рисковать даже малыми дозами алкоголя. Джерри заварил чай и ушёл в свою спальню.
Глава 57
Глава 57
Джерри проснулся от того, что ему довольно сильно и совсем не нежно массировали голову, сбивая волосы в колтун. Открыл глаза и увидел – конечно же Шулеймана, развалившегося рядом полулёжа, нагло и довольно улыбающегося только губами.
- Тебе кота подарить, чтобы было кого чесать? – холодно спросил Джерри, недовольно глядя на него.
- Терпеть не могу котов, - ответил Оскар и убрал от него руку. – А это я по старой памяти – мало ли, если тебя ниже потрогать, ты решишь, что над тобой непременно хотят надругаться и впадёшь в истерику.
- Что за чудо-место, куда ты летал? До поездки ты тактом себя не утруждал и по большей части трогал меня за зад.
- Каюсь, слукавил чуть-чуть. Я бы и сейчас воздействовал на него, но ты на нём лежишь.
- Как удачно я заснул на спине. Зачем ты меня разбудил?
- Я хочу позавтракать.
- И?
- Кто-то же должен его приготовить, - развёл Шулейман кистями, словно это само собой разумеется.
- А ты немощный, что сам не можешь это сделать?
- Я всё могу и всё умею, но не вижу смысла это делать. Каждый должен заниматься своим делом.
- Понятно, - покивал Джерри. – Оскар, ещё раз – в этом доме нет прислуги и я тоже не она. Решай свои проблемы самостоятельно. Инструкцию на случай голода я тебе уже выдавал.
- Ладно, пойду в ресторан, - пожал плечами парень и поднялся с кровати. – Пойдёшь со мной? Хоть поешь нормально, а не ту траву, которую ты называешь едой.