А вот и последняя публикация, где он, Джерри, светит голым задом, лёжа на животе посреди красноречиво перемятой кровати. Вдобавок часть тумбочки попала в кадр вместе со стоящей на ней смазкой и разорванным блистером от презерватива. Под фото была подпись: «Неожиданная модель в моей постели».
Джерри привык быть скрытным, это было частью его сути. Дело даже не в угрозе от обличения какого-то личного факта о нём, он не хотел выставлять личную жизнь напоказ, не хотел, чтобы кто-то знал, с кем и как он спит, с кем проводит время вне объективов камер, кого любит. Пусть общественность думает, что хочет, и строит домыслы, смакует придуманные самими собой подробности, если его спросят в лоб, сунув под нос ускользнувший в мир прямой факт, он признается, если это не что-то особо невыгодное, конечно, но открыться самому, показать свою жизнь, свою душу – нет. Личное жизнь на то и личная, что не должна становиться достоянием общественности. Джерри был полностью согласен с этим мудрым высказыванием.
И тем более Джерри не хотел, чтобы мир узнал об их с Шулейманом непонятных отношениях, в которых пока ещё и сам не разобрался до конца. Не хотел, чтобы узнали, что они спят – потому что это сразу как клеймо. Сразу заговорят: «Понятно, кто тебе всё проплатил. Карьера за зад и рот. Лёг под богатенького сынка…». Да, его и так с самого начала карьеры полоскали по этой теме, особенно коллеги-модели, но это всё были сплетни и желание задеть, это ни капли не трогало. А тут – всё-таки будет неприятно, что так скажут, получив «стопроцентное подтверждение», и уже не поверят в обратное, ведь он на самом деле всего добился сам, без протекции, которую зарабатывают известным способом. Да, крутил хвостом, да, многообещающе флиртовал, но никогда и ни с кем не спал за место под солнцем.
Оскар не мог знать этого про него, даже если бы знал, что перед ним Джерри, но очень точно нанёс удар по важному для него.
И было ещё кое-что, из-за чего у Джерри при взгляде на своё фото окончательно испортилось настроение. По такой фотографии понятно, что между ними было/есть. А если у Шулеймана спросят об этом, о нём, Джерри, он наверняка в своём обыкновении всё выложит, без цензуры, начиная со знакомства в больничной палате весьма специфического места.
- Неожиданная модель в твоей постели? – Джерри посмотрел на Оскара.
- Если бы я написал как есть по факту: «Я в постели неожиданной модели», меня бы неправильно поняли. К тому же квартира съёмная, кровать приобретал не ты, стало быть, она не твоя.
- Я не об этом. Удаляй.
- Почему? По-моему, неплохо вышло.
- Я не хочу светиться в таком виде в твоём инстаграме, чтобы все думали, что мы с тобой спим.
- Но мы с тобой спим.
- Я не хочу, чтобы об этом все знали. Так понятнее мой посыл?
- Понятнее. Да ладно тебе, там даже лица твоего не видно.
- Меня можно опознать по шрамам.
- Опознают в морге. А так молодец, рубишь фишку, - Шулейман расплылся в довольной улыбке – точно большой нашкодивший и счастливый этим кот.
Племенной кот ростом метр девяносто на задних лапах и крыса в шкурке безродного котёнка.
Странная мысль.
- Удаляй, - требовательно повторил Джерри и следом за этим смягчился: - Оскар, пожалуйста, удали.
- Нет.
Джерри пару секунд ничего не предпринимал, смотря на парня, а затем поднялся и забрал у него телефон. Оскар, на удивление, спокойно позволил это, и Джерри быстро понял, почему – разумеется, дорогущий навороченный смартфон откликался только на пальцы своего единственного владельца.
Посмотрев на Шулеймана, Джерри увидел, что тот ухмыляется, чуть склонив голову набок и наблюдая за ним, видно, снова довольный сложившимся раскладом. Вампир чёртов, только сосёт не кровь, а нервы, да с таким удовольствием и постоянством, что ни одна самая прожорливая тварь в мире этом с ним не сравнится.
«Нет уж, меня ты не выпьешь. Клыки сточишь, пытаясь, или отравишься к чёртовой матери», - подумал Джерри, запрещая себе вестись на идиотскую провокацию, которая тем не менее работала, и стараясь вернуть себе холодность разума.