«Они найдут тебя в любой точке земного шара, - эхом выплыли из памяти брошенные как-то Шулейманом слова, - хоть внешность меняй, хоть пол».
Всё равно найдут. Бежать точно не выход. К тому же побегом он только подтвердит, что он – не Том.
Попробовать переубедить Оскара? Вряд ли это возможно. Он же не успокаивается, пока не получает желаемое, то есть точно не успокоится, пока Джерри не проведёт какое-то время в больнице и его там не помучают. В том, что доктора не спросят у него согласия на лечение, Джерри не сомневался. С деньгами и влиянием Шулейманов запереть человека в застенках психушки вообще не проблема. Да и вёл себя Оскар так, что было понятно – у него уже всё схвачено.
«Ублюдок».
Нутро цедило яд, да только проку от этого не было.
Джерри выдохнул и откинулся на спинку кресла, стараясь унять звенящее, сковавшее напряжение и беспокойство. Только нервного перенапряжения ему не хватало, оно сейчас определённо лишнее – оно всегда лишнее.
Умельцы по выживанию не зря говорят - если ты тонешь, нужно позволить себе утонуть, опуститься на дно, чтобы потом от него оттолкнуться. Раз нет возможности уйти от неизбежности, нужно в неё окунуться. В конце концов, в обычной клинике лечить его жёсткими методами не будут, а значит, едва ли добьются желаемого результата. А там справится, подождёт и выйдет на свободу, убедив всех в том, что месье Шулейман идиот и они, доктора, заодно, поскольку – Том он. Обратного никто не докажет.
Не сводил глаз с главного входа. Ждал, когда Оскар появится в сопровождении докторов и санитаров или же медики выйдут к нему самостоятельно, мало ли, месье Шулейман решит, что не царское это дело, сопровождать коллег к новому пациенту, которого любезно подогнал им.
Парадная дверь открылась, и на крыльцо вышли Шулейман и молодой мужчина в белом халате, болтали о чём-то увлечённо, улыбались. Остановились в двух шагах от крыльца и смотрели только друг на друга, ни одного взгляда в сторону нового пациента.
Джерри ждал. Вот сейчас всё и случится. Начнётся.
«Сука ты, Оскар», - уже без злобы подумал, просто констатация факта.
Но произошло неожиданное – Оскар и доктор пожали друг другу руки, видимо, прощаясь. Доктор ушёл обратно в здание, а Шулейман, сунув в рот сигарету и подкурив, а вторую руку сунув в карман, в одиночестве пошёл к машине. Судя по мимике, насвистывал.
Джерри сидел с большими глазами, не понимая абсолютно, что это было и что это есть. Заставил себя вернуть глазам нормальный размер, когда Шулейман плюхнулся в своё кресло и щелчком стряхнул пепел в открытую дверцу, но всё равно сидел как прибитый – как мышь под веником.
- Чего бледный такой, ещё больше, чем обычно? – поинтересовался Оскар.
- Я… - Джерри посмотрел на фасад клиники и снова на парня. – Я не люблю больницы. Ты же знаешь.
- Ага, особенно такие, - Шулейман ткнул рукой с сигаретой в здание. Затянулся, выпустил дым в сторону, поведя подбородком. – Но не в этот раз, чего тебя лечить, если ты в порядке? Так что выдохни, не светит тебе ни электрошок, ни прочие прелести суровых психиатрических методов. Хотя… - нахмурился. – Ты ж не в курсе, про электрошок.
- Электрошок? Что? – Джерри включился, изобразил недоумение, хлопая ресницами.
- Забей, - махнул рукой Оскар, завёл двигатель, но не поехал сразу.
Помолчал, посмотрел снова внимательно на Джерри и сказал:
- Мне реально не нравится твой вид. Такое чувство, того и глядишь в обморок грохнешься. Что такое, чувствуешь себя плохо?
- Я в порядке, - кивнул Джерри. – Просто есть хочу. И уехать отсюда хочу, - указал взглядом на клинику.
Оскар улыбнулся, подался к Джерри, перегнувшись через подлокотник и притянув того к себе за затылок, и коротко поцеловал в губы, чмокнул скорее. После чего отстранился и спросил:
- В ресторан?
Джерри кивнул.
Смешно? Да это должно быть очень смешно – что сам придумал трагедию там, где всё совершенно невинно и безопасно, увидел реальность неправильно через призму своего страха. Но смеяться не тянуло. И есть на самом деле не хотелось уже от слова «совсем».
Хотелось курить, в чём Джерри не стал себе отказывать. Взял сигарету, открыл окно и подкурил, выдохнул первый дым в неподвижный ещё воздух.