Шулейман сдал назад и, круто развернувшись, поехал в обратном направлении.
На протяжении поездки Джерри был непривычно молчалив и тих, но и Оскар не настаивал на разговорах и не пытался завести диалог, словно чувствовал, что сейчас тому не до того, за что Джерри был ему благодарен, насколько можно быть благодарным человеку, из-за чьей выходки ты и оказался в таком состоянии.
Джерри чувствовал себя разбитым и выжатым. Слишком много нервов и душевных сил уже было потрачено, и эпизод с клиникой стал последней каплей.
Так и не удалось полноценно восстановиться и как следует отдохнуть перед рабочим марафоном, не успел, не смог. А он начнётся уже завтра, завтра лететь в Швецию на фотосессию, что как разминка, поскольку всего одна на день, и дальше, дальше – как перелётная птица.
В ресторане Джерри позволил себе большой бокал вина.
Вино помогло, как и вкусная еда и атмосфера. К концу неторопливого, растянувшегося почти на два часа изысканного обеда ощущал себя ровно и легко. Как будто и не было ничего. Только память осталась и мысль – необходимо максимально щадить себя хотя бы в ближайшее время, насколько это возможно в условиях работы и постоянных перелётов.
Глава 63
Глава 63
Ты можешь
изображать
живую тёплую тварь,
ранимую, стремящуюся к очагу.
На деле всё будет так:
придёт слабоумный звонарь
и размозжит твою голову
о чугун.
lllytnik©
Феерическое шоу в Париже, по размаху не уступающее Неделе моды, но куда более молодое, а потому менее громкое и растиражированное, но уже привлёкшее внимание общественности, которая смыслит в модных вопросах или хочет так думать, или хочет нажиться на том, чтобы приобщиться к прекрасному и яркому. Последние, разумеется, журналисты, которым по большей части без разницы, что освещать и кого облизывать.
Джерри не был уверен в этом точно, но, кажется, в этом году Шоу проводилось всего в третий раз.
Огромная арена. Целая толпа визажистов, помощников по одеванию и прочих. Отдельные гримёрные – комнаты подготовки, за что низкий поклон организаторам мероприятия. Сомнительное удовольствие в суете и перебранках толкаться с коллегами, тем более когда с тобой сопровождающий, не умеющий держать язык за зубами и руки при себе.
Джерри уже был одет в штаны для выхода – чёрные легинсы из плотной, в меру тянущейся ткани с серебряными (в прямом смысле этого слова) молниями на боках бёдер и однослойным устойчивым брыжом белого цвета, пришитым изнутри, выходящим из-под пояса и потому напоминающим продолжение весьма эксцентричного нижнего белья, окружающим талию распущенным бутоном.
Стоял перед шикарным трельяжём с большими зеркалами, двумя подвижными и одним, средним, статичным. Упирался в него руками, благодаря чему склонился вперёд и прогнулся в спине. Рассматривал своё отражение: макияж, причёску, оценивал степень совершенства. Оскар находился позади, стоял у двери, подпирая плечом стену и держа руки сложенными на груди, молча наблюдал.
На трельяже были разложены кисти всех размеров и форм, плойка, утюжок для волос, паллеты теней, румян – всё необходимое для наведения и поддержания красоты. Беспрецедентный момент – моделям было разрешено самостоятельно поправлять макияж, если они считают, что справятся с этой задачей, и изъявят на то желание. Джерри не знал имени верховного учредителя сегодняшнего шоу [читай - спонсора], но он явно был тем ещё либералом, что довольно редкое качество для людей с толстым кошельком.
- Джерри, сколько до твоего выхода?
Джерри, взявший в это время кисть для пудры и поднёсший её к лицу, обернулся через плечо:
- Ты назвал меня по имени? Ещё и по новому? Ого, - отвернулся обратно к зеркалу, взмахнул кистью, скорее просто для жеста, подкрепляющего идеальность, а не для того, чтобы что-то поправить.
- Да, я подумал, что так правильно, тебя же так зовут.
Уточнение Джерри не очень понравилось, но он сделал вид, что слова Оскара не кольнули напряжением, и спокойно, как ни в чём не бывало ответил:
- Да, меня теперь так зовут. Спасибо, что наконец-то признал это.
- Да, зовут, - кивнул Шулейман. – И всегда звали.