А вот это уже не дурное предчувствие – это прямое заявление, удар. Джерри опустил кисть, повернулся к нему.
- Что? – спросил с полным непониманием.
- Та-та-та-там! – произнёс Шулейман звучно, с вибрацией. - Здесь должна быть такая музыка, но уж извини, поленился подготовиться и найти подходящую мелодию. Тебя всегда так звали, говорю. Тебя звали Джерри и зовут.
- О чём ты?
- О том, что ты не Том. Ты Джерри.
- Оскар, что за бред ты говоришь?! – Джерри перешёл с демонстрации недоумения к раздражению.
- Почему бред? Я знаю, что это правда, ты тоже. Спектакль окончен, актёрам можно снять маски.
Джерри пару мгновений смотрел на него с таким выражением, что и сам бы себе поверил, что он не лжец и совершенно не понимает, о чём говорит доктор-алкоголик, что за претензия.
Выдержав паузу, Шулейман в том же спокойно-уверенном тоне продолжил:
- Нужно отдать тебе должное, актёр ты феноменальный. Мои тебе аплодисменты, - похлопал и вернул руки в прежнее положение. – Ты гениально играл «Тома изменившегося» и показывал проблески «Тома прежнего», особенно момент с истерикой по поводу моего предполагаемого смеха, когда тебя укусила Ананас – это выше всяких похвал…
- Ты меня специально выводишь из себя? – со смесью раздражения и затаённой обиды, как мог бы ответить на такое Том, перебил его Джерри. – У меня и так сейчас напряжённое время, скоро показ начнётся. Не желаю вдобавок тебя выслушивать, а потом с трясущимися руками на подиум выходить.
- Вот снова – потрясающая актёрская игра. Признаться честно, тебе удавалось довольно долго водить меня за нос. Я не мог поверить в то, что Том мог стать таким, но всё равно верил, потому что – не подкопаешься. Видел даже некоторые несоответствия, но не придавал им должного значения, потому что – так не может быть. Но тут уже заслуга ещё и моего образования – психиатрия не делает оговорки, что альтер-личность может обладать памятью личности реальной и притворяться ею.
Джерри снова молчал несколько секунд, хлопая ресницами, затем спросил:
- Раз так быть не может, о чём ты говоришь?
- Я уже подхожу к этому. Или тебе вкратце вывод? Его я уже озвучивал – ты не Том, ты Джерри. Но я думал, что тебе будет интересно послушать, как я к нему пришёл.
- Что в этом интересного? Я знаю, кто я. И я очень надеюсь, что ты шутишь, а не в самом деле думаешь, что я Джерри – не по имени.
- Чувствуешь, как зад подгорает, да? – оскалился в усмешке Шулейман.
- Чувствую, что ты… Да я не могу подобрать слово. Оскар, прошу, успокойся, - Джерри устало выдохнул, прислонился к ребру трельяжа. - Я – Том. Можешь забыть про то, что по паспорту я теперь Джерри, если тебя это напрягает.
- Меня это не напрягает. Твой выбор. Был бы, если бы ты был Томом. Так вот, о чём я говорил – ты играл потрясающе и сейчас тоже держишься достойно «Оскара». Но ты всё-таки допустил ряд ошибок. Послушаешь, каких?
Джерри снова вздохнул, в этот раз с затаённым, таким же наигранным, как и всё остальное, раздражением, скрестил руки на груди и ответил:
- Хорошо, говори. Даже интересно, что тебе в голову взбрело и что ты там в моём поведении увидел. Тем более ты всё равно не намерен останавливаться, как я вижу.
- Да, не намерен. Что я, зря готовился? Ладно, шучу, я не готовил эту речь. Так вот, первое это… - затянул паузу, щёлкнул пальцами, указывая на Джерри. – Будут предположения, в чём ты прокололся?
- Ты всё-таки надо мной издеваешься.
- Ладно, говорить буду я. Как раз мне надо к этому привыкать. У тебя другая мимика.
- Что?
- У вас с Томом абсолютно разная мимика.
- Вообще-то мимика меняется.
- Она не меняется – её можно изменить. Но не так кардинально. Том всё время хмурился, так, что брови едва не сходились в одну. А у тебя я этого ни разу не видел.
- Я не хочу, чтобы в двадцать пять мне пришлось прибегать к уколам или вообще пластике, чтобы убрать морщины со лба, я же в том числе лицом работаю. Вот и отучил себя хмуриться.
- Допустим. А глаза? Том их всё время таращил.
- Это смотрится по-идиотски, от этого я тоже отучил себя.