- Это мой образ. Я тебе это уже много раз говорил.
- Во-первых, у Тома своего рода комплекс – что он не очень похож на мужчину, он бы ни за что не выбрал для себя такой образ. Во-вторых, ты всё это делаешь и вне работы, тебе это очевидно нравится.
Джерри помолчал пару секунд и пожал плечами:
- Я же говорил, что допускаю, что соединение уже произошло. Наверное, мне это досталось от Джерри.
- Какого пола Джерри? – внезапно, непонятно к чему спросил Оскар.
- Что?
- Какого пола мышь, крыса, не знаю, кем он там был… Короче, какого пола грызун из мультика «Том и Джерри»?
- Я никогда об этом не думал… Мальчик. Наверное.
- А я думаю, что Том или сам думал как-то, что Джерри девочка, или ему сказал так названый отец, что и отразилось на тебе. В тебе нет женских качеств, по внутренней составляющей ты чистый мужчина, а внешность – некоторые прекрасные дамы могут позавидовать. Как раз маленькие дети делят по половому признаку исключительно на основе внешности. Вот и получилось, что ты мужского пола, но то сомнение наложило на тебя отпечаток в плане того, что тебе нравится использовать для себя внешнюю женскую атрибутику. Либо же – ты так делаешь как раз из-за комплексов Тома, вы же в некотором смысле зеркальные отражения друг друга, противоположности. Том стесняется себя, ты эксплуатируешь; Том боится, ты делаешь; Том ни на что не способен, ты, как настоящая крыса, всегда и везде пробьёшь себе дорогу. И так во всём.
- И чем это противоречит тому, что я сказал, про соединение?
- Ты же теперь и сам психиатрией увлекаешься, знаешь много, вот и скажи мне. А я двигаюсь дальше, иначе мы до утра не закончим.
- Тебе даже сейчас, когда ты возомнил себя суперспециалистом и героем, лень тратить время на кого-то, кроме себя?
- Это тоже о тебе, Джерри, кстати – манера отвечать вопросом на вопрос, чтобы отвести внимание собеседника от основной, первоначальной темы. Хороший приём, к слову. И язвительность тоже о тебе.
- Откуда тебе знать, каким был Джерри?
- Насчёт язвительности это моё личное наблюдение. А многое другое – думаю, тебе знакомо имя Яна Бакюлара д’Арно?
Внутренне Джерри перекосило. В таких обстоятельствах упоминания имени того, кто как-то всё ему разрушил, не могло вызвать иную реакцию.
Не дожидаясь ответа, Шулейман продолжил:
- Уверен, что знакомо. Ты его должен особенно любить, он же тебя раскусил и закрыл в прошлом. Так вот, он как приближённый к тебе человек, составил описательное досье, которое шло приложением к твоему делу в центре, оттуда я и подчеркнул то, каков ты и на что горазд. Но вернёмся к главному. Тебе, видимо, мало аргументов, чтобы признать своё поражение. Или нет? Может, мне не продолжать?
- Не продолжай. И уходи.
- Понятно. Продолжаю. После эпизода с ножами я решил устроить тебе пару проверок, чтобы убедиться, что моё предположение верно. Первой я добивался другого, но получил двойной результат. Я говорю о твоём фото в моём инстаграме. Помнишь, что ты попросил меня не делать?
- Я попросил тебя ничего не рассказывать обо мне.
- Да, как умный человек, ты прикрыл основную просьбу ещё одной, идущей первой, чтобы вторая в глаза не бросалась. И попросил меня о том, что для тебя действительно невероятно важно – чтобы я молчал о том, что ты лечился. Видимо, ты опасаешься, что если об этом узнают, то как-то смогут раскрыть тебя, после чего снова отправят на лечение и «выключат». Я ведь прав? Прав, ты боишься разоблачения больше всего, потому и опекуна своего убил когда-то. Потому и от меня пытался избавиться, считал меня опасным. Что скажешь на это?
- Я не буду ничего говорить. Всё равно ты меня не слушаешь, у тебя какая-то своя правда в голове.
- Окей. Второе – ведущая рука. Скажешь, что и её ты тоже переучил?
- Я всё делаю левой рукой, ничего не изменилось, - Джерри поднял нужную руку.
- При мне да. Ты ел, курил, даже резал продукты левой рукой. Последнее, должно быть, было особенно неудобно, за что моё тебе уважение. Но при нашей случайной встрече в клубе Флоренции, когда ты ещё не видел меня, ты почему-то держал сигарету в правой руке.