Не видел своими глазами, спиной ведь стоял к нему, но не было сомнений, что это Оскар его оглушил. Да так приложил, что и сейчас глаза в кучу и тело слушается через раз.
«Сука…».
Больших усилий стоило согнуть ногу в колене и оторвать ступню от постели, чтобы убедиться, что и нижняя часть тела работает, в порядке.
«Сколько я пробыл без сознания?», - первая полностью чёткая, осознанная мысль.
Джерри повернул голову вправо, влево, оглядываясь, и зашипел от прострелившей затылок боли и дурноты, взвившейся с новой силой в черепной коробке. Опустил было приподнятую голову обратно на подушку, не до конца прикрыл глаза.
Первой к нему зашла медсестра, откликнувшаяся на изменения в показателях приборов. Доложила врачу, а тот, тоже заглянув к Джерри, незамедлительно позвонил Шулейману-старшему, который потребовал, чтобы обо всех изменениях в состоянии пострадавшего докладывали лично ему.
Выслушав медика, Пальтиэль отклонил вызов и сказал:
- Он пришёл в себя.
- Вот видишь, твои ставки уже не сыграли, он жив и калекой не стал.
- Не загадывай.
- Что не загадывать? Если бы дела его были плохи, доктор бы тебе об этом сказал.
- Если даже ему повезло, это не значит, что твоя выходка оправдана.
- Согласен. Поэтому сейчас мы идём к нему. Сначала зайду я, сам с ним поговорю, поскольку может быть много крика и неадекватных реакций с его стороны. Потом позову тебя.
- Имей в виду, там есть камера, и я не поленюсь посмотреть запись, чтобы убедиться, что ты его не запугал.
- Извиняться будешь, - повторил Оскар, ни капли не сомневаясь в своей правоте и подняв вверх палец, и, оставив отца в начале коридора, направился к нужной палате.
Подвернул повыше рукава, поправил часы на левом запястье и вошёл в палату. Бросил крутящейся около кровати медсестре:
- Мадам, погуляйте.
Медсестра посмотрела на гостя и послушно поспешила ретироваться, присутствие её около пациента сейчас было совсем не обязательно.
Воцарилась немая сцена, в которой смотрели друг на друга и ничего больше. Оскар заговорил первым:
- Что-то меня напрягает твоё молчание. Что, я отбил тебе не ту часть мозга, и тебе дар речи отказал? Так я вроде хорошо прицелился.
- Оставь меня в покое, - совершенно серьёзно попросил Джерри, скорее, потребовал. – Оскар, прошу, просто исчезни из моей жизни.
Шулейман нахмурился – на такой ответ он не рассчитывал, как и на такой итог своего блестящего плана – никакой. Вроде бы никакой, очень похоже на то.
- Это ещё ты? – спросил с неверием и недовольством. – Чёрт, ты реально крепкий. Тому бы точно хватило для переключения. Неудобно получилось.
- Ты всё никак не успокоишься? Не отвечай, это неважно, я уже увидел достаточно. Послушай меня и не перебивай, мне и так тяжело говорить. Я честно терпел твоё поведение и старался относиться к тебе с пониманием, но я больше не могу. И не буду. Хватит, Оскар. Это точка. Когда-то я и мечтать не смел о том, чтобы мы стали друзьями, по-настоящему близкими людьми. Я готов был умереть за тебя, поскольку ты был единственным, кто протянул мне руку, и просто единственным, других постоянных людей в моей жизни не было. Но всё изменилось. Я пожалел тебя, так ты стремился быть рядом со мной, понимаю, что ещё тогда, в прошлом, я был единственном человеком, от кого ты увидел искреннее отношение, кому ты нужен был просто так, не за что, по-настоящему. О чём говорить, если тебя даже родная мать никогда не любила, а отец считает главным разочарованием в жизни. Мне было жаль тебя, правда, и я хотел отплатить тебе добром за добро. Но зря. Считаю, долг свой перед тобой я уже давно отработал, тем более что ты и сам получал желаемое, помогая мне. Дальше не вижу смысла мучиться. Оскар, ты ведёшь себя по-скотски, неудивительно, что к тебе по-человечески никто не относится. У тебя напрочь отсутствуют тормоза и нет ни малейшего понимания, что можно делать, и что нет. Поэтому – хватит. Я не хочу тебя больше видеть никогда. Уходи, Оскар, исчезни из моей жизни. А если ты продолжишь меня терроризировать, я расскажу твоему отцу правду: как ты обращался со мной, как изнасиловал… Наконец – как ты на самом деле меня вылечил, как ты меня, по факту опасного человека, не лечил никак, не давал лечить другим и обманным путём выписал, чтобы поскорее выполнить папино условие и вернуться к привычной роскошной жизни. Не думаю, что ему это понравится. Ещё могу и от себя добавить. Зная тебя, твой отец поверит мне. Да, подло, может быть. Но мне слишком тяжело досталась нормальная жизнь, я не позволю тебе её разрушить. Убирайся по-хорошему. Я устал от тебя.