После того, как Джерри закончил, Оскар ещё пару секунд смотрел на него совершенно непривычно, без усмешки и подобного, серьёзно, а затем, так ничего и не сказав, вышел из палаты, закрыв за собой дверь.
Джерри выдохнул и откинулся на подушку. В эту речь он вложил все силы, которых и так на данный момент не было, всё вновь появившееся и укрепившееся до максимума желание избавиться от человека, который, как выяснилось, опасен ещё и физически, убить может ненароком, преследуя свою цель.
Через пять минут после ухода Оскара к Джерри зашёл Шулейман-старший. Присел на стул около кровати, первым делом тактично спросил, может ли он сейчас говорить.
- Могу, - ответил Джерри, кивнув.
О кивке тут же пожалел. Плохой идеей было двигать головой, от этого её с новой силой прострелило болью и внутренности скрутило в приступе тошноты.
Пальтиэль не мучил расспросами о том, что же произошло между ним и Оскаром, один вопрос только по факту задал, на который Джерри ответил, что произошло недоразумение, и он не имеет претензий. Было похоже на то, что месье Шулейман-старший не очень-то поверил ему, впрочем, Джерри и не старался быть убедительным.
Далее Пальтиэль сказал, что берёт на себя решение всех вопросов с теми, с кем Джерри должен был работать в ближайшие недели, поскольку делать он этого не сможет. Джерри без лишней скромности согласился и на эту помощь, и на солидную денежную компенсацию: физическую, моральную и за рабочий простой.
Во время беседы Джерри всё-таки вырвало желудочным соком, желчью, вспененной слюной и непонятно откуда взявшейся водой. Пришлось взять паузу, пока не уберут и пока доктор не скажет, что можно продолжать разговор, во время которой Пальтиэль, который и пригласил медработников, оставался в палате, наблюдал, не вмешивался.
В конце разговора Шулейман-старший добавил:
- Я прослежу, чтобы Оскар больше не приближался к тебе.
- Спасибо, - тихо ответил Джерри.
И не сказал ничего такого вроде, но дал понять, что действительно есть повод, чтобы оградить его от Оскара. Пальтиэль понял, кивнул, пожелал скорейшего выздоровления и распрощался.
Когда снова пришёл лечащий врач для осмотра, Джерри спросил, может ли он выписаться. Доктор, поколебавшись, дал согласие на выписку при условии соблюдения полного постельного режима, принёс необходимые документы на подпись, в которых также говорилось о том, что он, доктор, и больница не несут ответственности за дальнейшее ухудшение состояния пациента, так как тот добровольно пожелал покинуть стационар раньше срока.
После беседы с доктором Джерри позвонил Гарри, попросил, чтобы тот забрал его. Гарри, который уже знал о том, что Джерри попал в больницу, откликнулся, сказал, что скоро будет.
Попытка встать и самостоятельно дойти до выхода провалилась. Водило из стороны в сторону, ноги заплетались, голова, и комната в глазах закружились с невероятной, набирающей обороты силой. Даже стена, за которую схватился, чтобы не упасть, казалось, плыла, не стояла на месте.
Без размышлений и вопросов Джерри опустился в кресло на колёсах, любезно прикаченной медсестрой для транспортировки до машины. Так точно лучше, чем упасть и ещё раз отбить голову.
Увидев Джерри в инвалидной коляске, Гарри не на шутку испугался, подумал, что всё настолько плохо. Потом понял, что тому просто тяжело ходить.
В машине Джерри вырвало во второй раз. Зря выпил воды.
На пороге квартиры Джерри задержал взгляд на двери напротив, задумался на мгновение, уехал ли уже Оскар. Но сейчас это было не самым важным.
Джерри судорожно цеплялся пальцами за Гарри, когда мир в глазах особенно сильно шёл волнами и закручивался против часовой стрелки. Разговаривал отдельными фразами-просьбами.
- Останься со мной, - попросил, когда шли по коридору.
- Конечно.
- Раздень меня, - сказал, когда Гарри опустил его на кровать.
- Хорошо.
На пару часов стало будто бы легче, без движения лежал в постели без телевизора и каких-либо других развлечений-отвлечений. Но Джерри не спешил радоваться и правильно делал.