Но Джерри не расстраивался и истерику закатывать не собирался, хоть должен был сегодня предстать в мужском образе и всегда давал понять, что именно женщину делать из себя не даст. Он считал и не раз говорил, что ни макияж, ни одежда не могут сделать из человека мужчину или женщину, это всё стереотипы, придуманные обществом, и, к слову, не являющиеся аксиомами, ведь на протяжении истории пудру и платья носили и мужчины тоже. Пол определяют только первичные и вторичные половые признаки. Потому даже в таком образе он оставался мужчиной, он это знал, а остальные – пусть думают как хотят, если им так угодно, это ничего не изменит.
Реквизитом фотосессии были два королевских кресла и три пуфа, остальные модели по композиции должны были стоять. Когда уже всё было готово, выяснилось, что Карлос кое о чём забыл – о туфлях, без которых «жемчужина коллекции» не играла. Джерри пришлось надеть те лодочки, которые предназначались для Евы, на четыре размера меньше нужного, и держать лицо, несмотря на не самые приятные ощущения.
Монти начал фотографировать, командовал, не молчал ни секунды, как и всегда.
- Да, так! А теперь меняемся: кто сидел – встают, и наоборот! Джерри, тебя это не касается! Ева, займи второе кресло! Разверни колени! Прекрасно!
Кадр за кадром, минута за минутой.
- Джерри, сними одну туфлю! Закинь ногу на ногу, чтобы босая была сверху!
Карлос сделал один снимок, замер, через объектив смотря на моделей, и подбежал к ним, без объяснений задрал платье Джерри до колена. Контраст получился потрясающий – красота, роскошь и уродливые шрамы.
Съёмки продлились дотемна. Когда всё закончилось, Джерри со стоном откинулся на спинку кресла и вытянул пульсирующие уже ноги на освободившийся пуф.
- Радость моя, не умирай. Уже можно разуться.
- У меня нет сил, Карлос. Ты меня обрёк на эту пытку, ты и разувай.
Монти улыбнулся и опустился на одно колено, осторожно придерживая за лодыжку, снял с него одну туфлю, затем вторую.
Хоть на сегодня с работой было покончено, он Джерри всё равно не отпустил, сказав, что у себя на Родине, а они были в Италии, просто обязан обеспечить ему незабываемый досуг и показать то, что можно успеть показать. Никакие аргументы не работали, чтобы не обижать неуёмного старшего товарища, Джерри согласился развеяться с ним.
В отель он вернулся в начале первого ночи с одним желанием – упасть в горизонтальное положение и крепко проспать минимум восемь часов. А завтра снова – рейс, работа, выходные ещё не скоро.
Но, положа руку на сердце, Джерри нравились такие сверхнапряжённые рабочие периоды и перенасыщенная событиями жизнь. Потому что в такие моменты можно было не думать. У него был уговор с самим собой – когда я работаю, никаких мыслей о плане и часов перед ноутбуком, только внимательным оставался, что не бывает лишним. Кто знает, вдруг увидит на улицах очередного города кого-нибудь из четвёрки, подарившей ему жизнь.
Глава 16
Глава 16
Протяни ко мне руки, шепни: "Я тебя сотру",
И попробуй стереть. Ведь попытка не станет пыткой.
Или станет? Как жаль, что теперь ты холодный труп.
Кто тебя научил ненавидеть/любить с избытком?
Алисия Лис©
Утром – открытая фотосессия, отличительная фишка фотографа Лукаса Прежо, которую он устраивал иногда, приобщая народ к искусству и показывая, как оно делается на самом деле, изнутри. Смысл заключался в том, что выделялось демократично ограниченное количество посетителей, и любой успевший записаться мог совершенно бесплатно прийти и посмотреть на то, как проходит съёмка, пообщаться с самим Лукасом и с моделями, поучиться у них, если захочет, и даже поучаствовать в сессии. Джерри не испытывал тёплых чувств к подобным акциям, но на тот момент, когда Лукас о ней сообщил, уже был связан с ним соглашением. Потому дружелюбно улыбался всем желающим, отвечал на вопросы и позволял себя потрогать. И смеялся про себя, что левую руку уже пора позиционировать как отдельный предмет искусства и культа, поскольку всех волновали его шрамы, но так как большая их часть находилась не в таких удобных местах и часто была скрыта под одеждой, ей перепадало больше всего внимания.