- Прекрасно, как видишь. Это всё?
- Нет. Почему ты не давал о себе знать всё это время?
- А зачем?
- Зачем? Мы твоя семья вообще-то, за тебя все переживали. Мама с папой даже думали, что тебя уже нет, потому что ты раздетый убежал куда-то и исчез без следа. Ты представляешь, каково им?
- Им не привыкать, один раз они меня уже похоронили.
- Как ты можешь так говорить?
- Это правда. И интересно получается, что оба раза я оказался живой. Они счастливы?
- Они не знают.
Джерри вопросительно поднял брови. Оили пояснила:
- Я им пока не сказала, что нашла тебя. Полгода назад я увидела твои фото в журнале, точнее, я не была уверена, что это ты, потому что имя другое. Потом почитала про тебя и убедилась, что не ошиблась, но решила сначала встретиться с тобой, а потом уже рассказывать родителям.
- То есть никто не знает о том, что ты здесь?
- Да. Я сказала, что еду с подругой посмотреть Лондон.
- И что же ты хотела вынести с этой встречи? Что толкнуло тебя так искать её?
- Того, что ты мой брат, недостаточно для того, чтобы я хотела тебя увидеть?
- Нет.
- А я хотела, - с долей уязвления ответила девушка. – И я хочу тебя понять.
- Это уже интересно. Неужто родственные чувства проснулись? Или дело в том, что я добился успехов как раз в той сфере, которой ты увлекаешься?
- Если бы я увидела тебя около помойки, всё равно бы подошла, - воинственно и резковато проговорила Оили. - Мне всё равно, кто ты.
- А раньше тебе не было всё равно на некоторые моменты про меня.
Оили опустила глаза, прикусила изнутри щёки, потому что это и было основной причиной того, почему она так яро искала встречи с ним – её точило чувство вины за то, что даже не попыталась, за то, что говорила когда-то. И подогревала его мысль, что, возможно, брата больше нет в живых.
Протолкнув ком, который всегда вставал поперёк горла, когда нужно было просить прощения, Оили выдавила:
- Извини. Я была малолетней дурочкой. Но теперь я хочу всё исправить.
- Хочешь всё исправить? – с непонятной интонацией повторил за ней Джерри и медленно пошёл вперёд. – Понять меня хочешь?
- Да, хочу. Почему ты сменил имя и взял старую фамилию? Как ты жил, когда сбежал и куда пропал? Тебя полиция искала и не нашла. Почему ты не вернулся?
- Томом я на самом деле никогда не был, думаю, ты знаешь эту историю, а если нет, спроси у родителей, а имя «Джерри» мне с детства нравилось. Вашу ужасную непроизносимую фамилию я не хочу носить. Я не пропал, а не хотел, чтобы вы меня нашли. А не вернулся потому, что мазохизмом не страдаю. На все вопросы ответил? Достаточно ёмко?
- При чём здесь мазохизм? Тебя никто и пальцем не тронул.
- Мазохизм бывает ещё и моральный. Например, когда возвращаешься к тем, кто тебя жестоко предал.
- О чём ты?
- О последнем вечере дома.
- Ты, наверное, что-то неправильно понял, ты же тогда был в неадекватном состоянии.
- Тебе так мама сказала?
- Да, меня же не было дома.
Когда Джерри подошёл слишком близко, практически вплотную, Оили отступила назад – просто интуитивно. Она и сама не могла внятно сформулировать, почему, но было сейчас в нём что-то такое, отчего находиться с ним так близко было неуютно. И просто некомфортно от такой нарушающей все границы, напирающей близости с родным братом, конечно, но, по сути, совершенно чужим человеком, посторонним взрослым парнем.
- И что тебе рассказали?
- Что у тебя случился психоз, и ты напал на Кими, а потом убежал.
Джерри снова двинулся вперёд, до тех пор, пока Оили не упёрлась спиной в стену, и она не выдержала:
- Перестань меня оттеснять.
- Ты можешь не отходить.
- Мне не нравится разговаривать, когда мне дышат в лоб, - раздражённо, с былой едкостью колючего подростка отозвалась девушка.
- Ты же сама хотела понять меня, а для этого необходимо сблизиться.
- Не в прямом же смысле!
- В прямом, - сказал Джерри и, скользнув взглядом по лицу сестры, выдержал паузу, облизнул губы. И чуть склонился к ней. – Ты выросла очень красивой.