По-хорошему нужно было остаться и поучаствовать в разговоре, тоже всё объяснить, но вмешиваться в ссору горячих итальянцев себе дороже, нервы-то не железные и всё остальное тоже. Хоть и в нём самом текла часть горячей крови, но её Джерри никогда не ощущал, он чувствовал и считал себя французом, пусть в новой жизни никому не говорил об этом.
Пусть разбираются сами и хоть поубивают друг друга, ему было всё равно. Этот эпизод просто вывел из себя.
Голова и с утра чуточку болела, не была полностью свежей, а теперь через лоб пролегла пульсирующая и гудящая боль. Ровно посередине, от носа. И кровь не переставала хлестать. Спасало только то, что сегодня был выходной.
Мужчины орали долго и громко, а в какой-то момент резко стихли: то ли в самом деле дошло до убийства, то ли мирятся. Через какое-то время они зашли в спальню, Карлос подтолкнул Дино вперёд.
- Джерри, прошу у тебя прощения, я погорячился, - проговорил тот.
Джерри поднял к нему темнеющий, прожигающий взгляд.
- Тебе ли не знать, что людей бить нельзя? А если очень хочется, в любом случае сначала нужно поговорить.
- Я был в состоянии аффекта, подумал, что вы с Карлосом спите.
- Я уже говорил, что никогда этого не сделаю. Но у меня завтра показ, что мне с этим делать?
- Если у тебя будут какие-то проблемы, я всё возмещу, - сказал Карлос.
- Это лишнее.
Джерри опустил одеяло, на бедро упали капли крови.
- Кажется, мне нужно в больницу, - добавил он.
В больницу они поехали втроём, Дино остался ждать в коридоре, а Карлос пошёл вместе с Джерри в кабинет, сидел рядом с ним, пока доктор проводил осмотр, а затем и необходимые манипуляции, извинялся за поведение любимого.
А на следующий день дизайнер был крайне недоволен тем, что у «белокурого ангела» синяк на пол-лица. Но грим для того и создан, чтобы творить чудеса. Джерри оставалось только терпеть и не кривиться, когда замазывали всё лишнее, причиняя боль, и стараться дышать ртом незаметно, поскольку делать это через нос было практически невозможно из-за отёка.
Глава 19
Глава 19
Наконец-то рабочий сезон закончился. После напряжённого до сумасшествия периода, когда постоянно приходилось куда-то лететь, бежать и о полноценном сне часто приходилось забывать, необходимо было восстановиться как физически, так и морально, чтобы в какой-то момент не упасть вовсе без сил, не сгореть. Основательный отдых входил в обязательную программу Джерри после каждого такого «марафона», потому что переутомлённая психика имеет свойство расшатываться, а где тонко, там может порваться. Может треснуть кокон, в котором он баюкал своего Котёнка.
Можно было бы съездить куда-нибудь, где тепло, большая вода и природа дышит умиротворением и красотой, но сейчас не хотелось. Может, позже.
Первый день дома Джерри тупо провёл в постели: отсыпался, отлёживался, отдыхал, заранее предупредил Гризельду, чтобы не приходила - чтобы никто не тревожил. Во второй день к вечеру он вышел на прогулку, потом посвятил час йоге и всё оставшееся до сна время расслабленно читал и пил чай.
Третий день прошёл примерно так же, с той лишь разницей, что приходила Гризельда, много-много говорила, шурша по всей квартире, заражала своей простецкой, но такой настоящей жизнью. Рассказывала то и сё, заботливо расспрашивала, как прошла работа, не переутомился ли, и пыталась накормить. Говорила, что посмотрела записи нескольких шоу с его участием и что он, Джерри, большой молодец.
Идеально, как с обложки журнала про тех, у кого всё в жизни удалось, - успешно отработанные проекты, заслуженный отдых и возможность того, что он продлится до двадцатых чисел января, если сам не решит поработать дополнительно. Постепенно, в течение недели, Джерри вернулся к привычному ритму жизни и задумался о том, что дальше.
На протяжении прошедших безумных полутора месяцев он всё больше думал о Франции. Она была мила сердцу и влекла неуловимо, но всё более ощутимо – особенно ощутимо после того, как провёл там три личных дня, окунулся в атмосферу безграничного дома, который – там. Она – Родина, которой он всегда считал её – ещё в то время, когда был мальчишкой и придумывал первую легенду про себя.