- Искусство жить, - сами собой прошептали губы.
Ещё бы вина для полноты картины, самую малость. Белого для разнообразия. Но за ним нужно было идти в магазин, а прямо сейчас этого так не хотелось.
С час насладившись праздным созерцанием, Джерри снова прошёл по квартире, остановился в просторной гостиной, впервые – раньше не замечал, обратив внимание на ничем не занятый её участок близ одного из окон. И щёлкнуло – всё-таки кое-чего не хватало здесь – рояля, глянцевого чёрного в противовес остальным светлым краскам. Как раз теперь он мог себе его позволить – квадратные метры и размеры комнат позволяли внести столь громоздкую деталь, а общий стиль просто требовал её, утончённо-шикарную, живую и вечную.
Настроение от этого озарения поднялось ещё больше, а воплотить его в жизнь – не проблема. Решив заняться этим вечером, а сначала пообедать, Джерри переоделся и спустился на улицу. Зашёл в ближайшее кафе с очаровательными навесами пастельно-розового цвета, под которыми умещались не все столики, но так и было задумано. Занял одно из мест на улице, как раз под открытым небом.
Да, правы были литераторы, было в этом некое особое очарование, загадка этого города и ответ на неё, - вот так сидеть в кафе на улице в любую погоду, среди таких же людей, но в одиночестве, смотреть на идущие куда-то потоки и никуда не спешить. Без этого невозможно познать Париж. Но парижане с этим рождаются, а все остальные, приезжие, пытаются научиться или же парадируют, чтобы город их принял, признал и подарил одну из миллиона возможностей.
Но Джерри отличало от иных новоявленных горожан то, что ему не нужно было покорять Париж – он его уже покорил. Звание одного из фаворитов местной Недели моды и обложки и съёмки для ведущих модных изданий – это ли не признание в любви.
Однако пообедать в одиночестве до конца не удалось. К его столику подошёл обычный с виду молодой мужчина с растрепанными волосами.
- Привет, Джерри, - заговорил он сходу. – Можно сесть?
Джерри кивнул. Мужчина занял стул напротив и продолжил:
- Меня зовут Салли Мурре.
Не обознался. В незнакомце, хоть не встречался с ним никогда ранее, Джерри сразу узнал знаменитого парижского художника и перформансиста, принадлежащего к вымирающей касте тех, кто действительно умеет рисовать, а не продаёт за миллионы то, что может натворить любой умственно отсталый ребёнок.
- Моё имя ты и так знаешь, - вновь чуть кивнул Джерри. – Приятно познакомиться.
- Мне тоже. Очень. Я просто не мог пройти мимо. Дело в том, что на следующей неделе моя сестра открывает ресторан, и я собираюсь приурочить к этому событию перформанс. Предлагаю тебе поучаствовать. Я сейчас посмотрел со стороны, как ты смотришься – это то, что нужно.
- Спасибо, конечно, но я сейчас в отпуске.
- От тебя ничего сложного не потребуется, - художник придвинулся ближе, резко скрипнув ножками стула об пол. – Смысл в следующем: главный и единственный участник сидит за столиком на улице, закинув на него ноги, не произносит ни слова и пьёт красное вино, и раз в час разбивает бокал об землю. Представление продлится с десяти утра до пяти. И… - он, ловко выудив тонкий тёмно-синий маркер из нагрудного кармана, написал на салфетке сумму гонорара и придвинул её к Джерри.
Джерри опустил к ней взгляд и повёл бровями – очень привлекательная сумма! Стоило согласиться. Тем более что решил устроить себе жизнь нового уровня, более шикарную, а значит, лишние деньги не будут лишними.
- Мне нравится концепция, интересная, - сдержанно ответил он, подняв глаза обратно к Салли. – Но семь часов подряд пить вино… К концу я рискую оказаться под столиком, а не за ним.
- Вино будет не настоящим, конечно же, никакого алкоголя. Но пить нужно будет по правде.
Джерри подумал для вида и дал ответ:
- В таком случае я согласен.
- Я очень рад. Надеюсь, Бри тоже обрадуется. И ещё одно «но» - ты должен быть раздетый.
Парень удивлённо поднял брови.
- Извини, но я не хочу сидеть посреди улицы голый, - он показательно отодвинул от себя салфетку с заманчивым предложением.