- Том… Извини. Джерри, всё в порядке?
- Да. Только жарко немного, - ответил Джерри и показательно обмахнулся ладонью.
- Открыть окно?
- Не надо.
Ян помолчал, внимательно смотря на него, и предположил:
- Может, ты заболел?
Вместо ответа Джерри подался к нему, вытянул шею, подставляя лицо, и закрыл глаза. Будучи не совсем уверен, что правильно понял, Ян приложил ладонь к его лбу и сказал:
- Нормально. Но могу поискать градусник.
- Не нужно. Я не чувствую себя больным.
Джерри и сам приложил ладонь ко лбу и, убедившись, что температуры нет, откинулся на спинку дивана. И ойкнул протяжно, зашипел сквозь зубы.
- Что случилось?
- Спина… Производственная травма.
- Спину потянул? – предположил Ян, слабо представляя, какую травму на работе может получить модель.
- Нет. Неудачно реквизит сорвали, вместе с кожей.
В глазах Яна отразилось ещё большее непонимание.
- Я сегодня снимался в социальном проекте против насилия. У меня были приклеенные крылья и вот, - Джерри развернулся к нему спиной и задрал рубашку.
- Не знал, что модель это тоже травмоопасная профессия. Выглядит больно. Тебе обработали раны?
- Нет, замотались и забыли. Я и сам забыл про них, - Джерри лгал, но эту маленькую ложь у Яна не было возможности проверить.
Ян вызвался помочь. Принёс аптечку и, смочив антисептиком ватку, приступил к обработке пострадавших участков. Джерри не молчал: ойкал, ахал, постанывал, поводя плечами, старался издавать как можно больше звуков. Дешёвый трюк, но работает.
- Всё, - сообщил Бакюлар, закончив. – Не надевай пока рубашку, пусть высохнет.
Джерри повернулся и схватил его за руку, трепетно сжав тонкими пальцами, до того, как тот успел отстраниться.
- Спасибо.
- Не за что.
Парень выдержал короткую паузу, не сводя с него мило бегающего взгляда, и снова заговорил:
- Нет, правда, спасибо. Ян, ты очень хороший человек...
Ян не пытался отнять руку и всё больше впадал в состояние лёгкого шока. Ему были знакомы подобные уловки, и он не знал, как этому относиться, складывалось такое впечатление, что Том довольно недвусмысленно заигрывает с ним. Да, он парень, но какой, как хорош собой, не покривить душой. Раньше Ян не замечал этого: сначала он был ребёнком, причём странным, потом, когда уже стал совершеннолетним, он был пациентом психиатрической больницы, что для Яна тоже является табу, но теперь словно заново увидел и наконец-то разглядел, что мальчик невероятно красив, причём какой-то особенной красотой, магнетической, не имеющей пола.
А Джерри продолжал:
- Я сегодня увидел тебя всего в третий раз в жизни, но ты сделал для меня больше, чем кто-либо. Ты мне семью вернул. И пусть у нас не очень получилось, это всё равно бесценно. Ты проделал такую работу просто потому, что тебе не всё равно. И ты удивительный друг, самый лучший. Я помню, что ты мне говорил… Знаешь, я очень долго мечтал о друге… Я бы хотел, чтобы у меня был такой друг, как ты. Спасибо тебе за всё.
Джерри обнял Яна и, пользуясь его замешательством, переполз к нему на колени, уткнулся носом под челюсть, в то особенно чувствительное место, где бьётся пульс, будто бы не понимая, как раздражает и будоражит ветерок дыхания и случайные прикосновения движущихся в разговоре горячих губ.
Ян не обнял его в ответ и не опустил руки, держал их поднятыми, не зная, что делать, как реагировать, и не будучи до конца уверенным в том, что правильно расценивает его поведение. Пусть он уже взрослый, но он всё равно глубоко травмированный ребёнок, кто знает, что у него в голове. Может, он просто благодарит, просто хочет пообниматься… и просто охал и прогибался, как в отборной порнухе.
Можно было что угодно думать и ничего не признавать, но тело реагировало на его близость и действия, и от него очень вкусно пахло – сладко, тонко.
Пульс бухал в висках. Ян невольно, но пугающе всерьёз задумался, сможет ли он на это пойти. Кажется, сможет, тело говорило так, а мозг медленно отказывал.
Но он нашёл в себе силы отцепить мальчишку от себя и всё прояснить.
- Том, чего ты хочешь?