- Отдай!
- Не отдам, - спокойно ответил Джерри и спрятал лифчик в карман.
Кристина в шутку ударила его по плечу и надела водолазку так.
Они накинули тёплую одежду и вышли на веранду, где уже был накрыт завтрак. Снова не остались надолго спокойными и взрослыми, дурачились, отбирали друг у друга еду. Обсыпались крошками. Увлёкшись весёлым безумием, Кристина окунула палец в вазочку с джемом и сказала:
- Теперь это только моё, - и облизнула.
Она снова набрала на палец ягодного наслаждения, но не донесла до рта. Джерри, придержав за запястье, поднёс её руку к своему лицу и обхватил испачканный палец губами.
Этот жест вызвал диссонанс, но и взволновал, в том числе как раз из-за резкого расхождения с принятым. Ей нравилось то, что Джерри не разделял для себя мужское и женское, не ради эпатажа, а потому, что ему так нравилось, и оставался при этом обычным парнем. Обычный-необычный, обычный-удивительнный. Он, такое чувство, был весь соткан из контрастов. Он носил помаду и выглядел до чёртиков милым и женственным. И он же трахал её вчера так, что, вспомнив сейчас об этом, подавилась слюной.
Выпустив её палец изо рта, Джерри обмакнул два своих в джем и, лукаво улыбаясь глазами, облизал.
- Так вкуснее, ты права.
Дождавшись, когда он повторит, Кристина потянула его руку ко рту. Так дальше и ели, руками, то со своих пальцев, то с чужих. И в один момент, раззадорившись от этой то ли детской, то ли извращённой прелюдии, сцепились в поцелуе, размазывая по лицам остатки сладкой ягодной массы.
В этот раз они не дошли до кровати.
Потом, в запыхавшемся предынфарктном состоянии, вернулись на свежий воздух, чтобы всё-таки выпить кофе, до которого дело не дошло. Кофе пришлось сварить заново. Закурили.
- У тебя есть девушка? – между делом спросила Кристина.
- Ты считаешь меня таким плохим?
- Почему плохим?
- Потому что, если у меня есть девушка, то, что мы с тобой делаем, несправедливо по отношению и к ней, и к тебе.
- Бывают разные ситуации. Например, если она уехала… Или свободные отношения… - Кристина заговорила под конец тише и осеклась, поняв, что говорит что-то не то, подтверждая образ девушки свободных нравов, который ей на самом деле совсем не свойственен. – Нет, измена это, конечно, плохо, - поправилась она. – Но нельзя осуждать человека сразу, не зная, в каких обстоятельствах он находится, я это хотела сказать.
- У меня нет девушки, - качнул головой Джерри. – А у тебя кто-нибудь есть?
- Нет.
Кристина приняла за абсолют то, что Джерри одинок, ей и в голову не приходило спросить про наличие у него мужчины, она-то точно знала о том, что он никогда не был геем. А Джерри не собирался сам об этом заговаривать, но фоном невольно задумался о том, что, если бы она спросила, он бы сказал правду – есть.
Больше Кристина не пыталась уйти. Прекрасная ночь перетекла в новое утро вместе.
Приняв душ и оставшись в полотенце, Кристина помялась и обратилась к Джерри:
- Не верится, что я это говорю, но можно взять у тебя трусы?
- Пожалуйста.
Джерри подошёл и открыл секцию светлого шкафа, где хранилось бельё. Кристина взяла те, которые лежали сверху, и надела, надела и свою порядком помятую водолазку и вытащила из-под неё полотенце. Трусы ожидаемо излишне обтянули округлые бёдра и провисали между ног.
- Это ужас, - проговорила она, оценив своё отражение, его нижнюю часть. – Не смотри.
Она не оборачивалась, но всеми частями тела чувствовала, что Джерри смотрит.
- А мне нравится, - Джерри скрестил руки на груди и прислонился к закрытой дверце.
- Тебе нравятся девушки в мужских трусах?
- Мне нравится то, как ты смотришься в моих трусах.
Кристина показательно закатила глаза. Но, чёрт побери, эта фраза была приятна до одури. Улыбка выдала её с потрохами.
- Может, мне ещё что-нибудь твоё надеть? – спросила она.
- Как раз хотел предложить. Всё время ходить в водолазке неудобно.
Кристина открыла дверцы и изучающе прошлась взглядом по аккуратно развешанным вещам. И остановилась, дойдя до алого – словно маки или артериальная кровь, вечернего платья в пол.