- Зачем тебе платье? – спросила она и посмотрела на Джерри.
- Я купил его специально для одного мероприятия. Правда, туда в итоге я не пошёл. С тех пор оно и висит.
Кристина покивала и сняла с вешалки футболку. И, переодевшись, снова посмотрела в зеркало. В принципе, неплохо смотрится, как шорты с майкой. Но свои чёрные джинсы она потом всё равно надела.
Они позавтракали на Эйфелевой башне. Джерри никогда не проявлял интереса к её ресторанам, не был там ни разу, но предложил сходить и не пожалел ни разу. Кристина шутила, что, оказывается, до этого не пробовала настоящую французскую кухню, хотя всю жизнь прожила во Франции, потому там она была традиционная, высокая.
А вечером вернулись туда же, но в бар на самом верху, пили шампанское, смотря на погружённый в темноту и огни город с высоты двухсот семидесяти шести метров.
Потом гуляли пьяными. Джерри ходил по тоненькому забору, в кой-то веке не боясь, что упадёт и случится что-то дурное. Он был дурным.
В последний раз он вёл себя так настолько давно, что уже и забыл, что такое когда-то было. Когда-то в прошлой жизни. Ещё в школе. С нею же, с Кристиной.
Глава 31
Глава 31
Поцелуй на выдох, поцелуй на вдох,
Твое тело говорит только об одном.
Мое новое платье - твой новый бог,
Ведь оно стоит больше, чем весь твой дом.
Убежать за семь морей, чтоб потеряться,
И найти свои мечты у твоих красивых ног.
Снова научить меня смеяться, может, сможешь ты,
Раз никто не смог.
Гости из будущего, Люби меня по-французски©
На третьи сутки проживания у Джерри Кристине всё-таки пришлось съездить к себе в общежитие: вспомнила, что через два дня экзамен, нужно хотя бы взять учебники, чтобы сделать перед собой вид, что готовится. А на самом деле готовиться не хотелось совершенно, даже и не думала, что сядет за это; учёба, которой отводила очень важное место в жизни, сейчас перестала интересовать и влечь как что-то, стоящее потраченного времени.
Но за ум и ученье Кристина всё же взялась, хоть казалось, что это просто невозможно и абсолютно не нужно, что выдержит максимум полчаса. Но нет, прошли почти пять часов, она освежила в памяти всё, что должна была. Этому в большой степени способствовал Джерри, который сначала оставил её одну, чтобы настроилась и втянулась, а потом пришёл и сидел рядом, заглядывал в учебники и конспекты, тоже читал, но не шевеля беззвучно губами, как раз от раза делала Кристина. Он любил читать, самое разное, и даже учебник по трёхмерному производственному проектированию был в чём-то интересен.
Кристина отвлекалась на него, бросала взгляды, но, удивительно, запоминала быстрее, чем бывало обычно. А останутся ли умные и нужные слова в голове или вылетят к вечеру – покажет время.
Она лежала на животе и периодически покачивала в воздухе согнутыми ногами. Тянуло дотронуться, провести ладонями по спине, покрытой его майкой, но Джерри не делал этого, не лез. Пусть занимается, это важное дело.
Джерри и сам всерьёз задумывался о том, чтобы поступить в университет, выбрать какую-нибудь профессию, пересекающуюся с тем, в чём он уже добился успехов, и освоить её. Это хороший вклад в себя и разумный вклад в будущее, чтобы мог завязать с модельной карьерой, если захочет, и мог не бояться, что его перестанут хотеть. Батут безопасности нужен во всём.
И грешным делом Джерри думал о том, что можно было бы и в мед податься, в психиатрию. Но это в качестве юмора, чтобы в фантазиях потешить своё самолюбие тем, что – вон я какой, ещё и других лечу от того, чем, по сути, сам являюсь. У докторов не так велик заработок, и это дело Том точно не сможет продолжить. Хотя белый халат подошёл бы ему – ему, Джерри.
А сам? Чего хотел он сам? У него не было мечты, он просто понимал, что, чтобы всё получилось, ему нужны деньги. А за что будет их получать, для него не было принципиальным. Предложила жизнь стать моделью – прекрасно. Если бы нет, было бы что-то другое.
Джерри лёг рядом с Кристиной, опёршись на локти, и сосредоточился на абзацах сложного текста, вчитывался в формулы и задерживал внимание на чертежах-примерах.
- Что это? – спросил он, коснувшись пальцем рисунка на тетрадной странице, состоящего из десятков идеально ровных линий, вдоль которых мелким-мелким почерком были прописаны размеры в масштабе, а снизу были подписаны краткие вычисления.