- Сейчас? – Джерри обернулся к ней. По улыбке, блуждающей у него на губах, становилось понятно, что он не против.
Кристина мельком посмотрела на него, борясь со смущением, и кивнула:
- Да.
Джерри переоделся, расправил все существующие и несуществующие складки на платье и предстал перед ней, сидящей на кровати в спальне.
- Вау, - проговорила Кристина. – Тебе очень идёт. Даже странно.
- С причёской и макияжем было бы лучше. Может, завершить образ?
- Давай, - загоревшись, с готовностью отозвалась девушка.
Джерри скрылся в ванной, быстро нанёс макияж и накрутился. И вернулся.
Струящееся алое платье, красная, на пару тонов темнее него, помада, классические стрелки, делающие глаза кошачьими, и подчёркнутые скулы, и «голливудская волна» на идеально платиновых волосах.
Кристина с трудом закрыла невольно открывшийся в восторженном шоке рот. И зачем-то крутанула головой, словно испугавшись чего-то в себе:
- Я не лесбиянка.
- Так и я не девушка, - загадочно улыбаясь, Джерри медленно подошёл к ней, склонил голову чуть набок.
- Если на тебе ещё и бельё кружевное, я свихнусь.
Лукаво ухмыльнувшись, Джерри развернулся к ней спиной и, задрав подол платья, покрутил попой. Подготовился; чёрно-серебристые ажурные трусы только наполовину прикрывали ягодицы.
Кристина игриво шлёпнула его по ягодице и потянула за резинку к себе, а когда развернулся, дёрнула за руку. Повалила на кровать и навалилась сверху, занавешивая от всего мира каскадом шоколадных волос.
- Не снимай, - сбивчиво попросила она.
Она не болела всякого рода сексуальными фантазиями, но в последние дни они рождались в голове с космической скоростью. Она жалела, что не взяла с собой платье – потому что было бы здорово не раздеваться, а просто поднять подол и наклониться, и стыдилась своего развратного желания. А теперь поняла, что гораздо круче не самой это сделать, а чтобы Джерри задирал платье, и было совсем не стыдно.
Спасибо звукоизоляции и планировке, иначе бы соседи были в глубоком шоке от звуков, доносящихся из квартиры. Или умерли бы от зависти.
Платье не пережило ночь. Но смерть его была яркой, в отличие от бессмысленного существования в шкафу.
Глава 32
Глава 32
Вижу как наяву, а может быть, во сне живу,
Бьётся моя душа чайкой за стеклом.
Я, закрыв глаза, в небо полетел.
Всё, что я хотел - лишь вопроса «почему?».
Зачем мне эти сны, расположение тел?
Ведь я могу быть счастлив, просто лёжа на полу.
Рядом с тобой остаться я смог.
Stigmata, Torn©
Кристина дважды обошла рояль и спросила:
- Можно?
- Конечно, - кивнул Джерри.
Девушка провела по гладким, глянцевым, как и весь инструмент, клавишам и надавила на одну слева, получив низкий, практически утробный звук, переместилась вправо и тоже нажала там, услышав в ответ негромкую и пищащую – как звон маленького колокольчика, ноту. Подумав немного, она быстро перебрала пальцами по клавишам ближе к середине.
От какофонии беспорядочных звуков, которые издавал страдающий инструмент, могли бы завянуть уши. Но Джерри ничего не сказал по этому поводу и только мягко улыбнулся, поймав её вопросительный взгляд. Она ведь не музыкант.
- Ужас, да? – спросила Кристина.
- Нет, - ответил Джерри; губы не слушались и не переставали улыбаться.
Кристина и сама слышала, что то, что у неё получалось, музыкой не назовёшь, и, приняв ответ Джерри как вызов и дёрнув бровью, принялась с тройным усердием терзать клавиши, давя на них резко, отрывисто и невпопад. Это было похоже на грубое изнасилование нежной и высокой организации рояля, но Джерри и не подумал жалеть его и останавливать Кристину. Он подошёл, встав рядом с ней, и тоже принялся хаотично нажимать на клавиши, войдя в раж и поглядывая на девушку, ударял по ним всей ладонью.
Если бы рояль мог говорить, он бы ругался отборным матом.
Не отставая, Кристина повторяла за ним, вздрагивая, кусая и сжимая губы от сдерживаемого смеха на грани истерики – потому что смешно, нелепо и безумно, они как два идиота. Через пару минут такой совместной игры, они чуть не повалились рядом с инструментом, раскрасневшиеся от смеха и улыбающиеся.