Кристина повернулась к Джерри и, постаравшись принять серьёзный вид, отвела волосы от его уха, что-то там разглядывая.
- Что ты делаешь? – поинтересовался Джерри.
- Смотрю, нет ли крови. Ты же… - девушка не договорила, подавившись смешком, и ткнулась лбом ему в плечо. И быстро подняла голову. – Стоп, подожди. Дубль два. Мне надо успокоиться, - она потёрла руками лицо.
- Даже если это было грубое изнасилование моих ушей, мне понравилось, и я захочу повторить и не раз, - проговорил Джерри, склонив голову набок.
- Да ты извращенец.
- Бывает.
Кристина было открыла рот, но передумала говорить. Скрестив руки на груди, она присела на подвернувшуюся поверхность и, услышав звук и почувствовав попой его вибрацию, подскочила с клавиш. А затем провела по ним и сказала:
- Я со школы знаю, что ты играешь, но ни разу не слышала.
- Сыграть?
Девушка кивнула и отошла в сторону. Джерри деловито и демонстративно откинул назад волосы, как делают с хвостом фрака пианисты на сцене, поскольку откидывать больше было нечего, и сел за инструмент. Занёс руки, задержавшись так на мгновение и пошевелив пальцами в воздухе, и опустил их на клавиши, плавно извлекая неспешную мелодию из сердца рояля.
Кристина заулыбалась и опёрлась рукой на ребро рояля. Она, музыка, напоминала ей утреннее солнце в ясный выходной день, такой же расслабленной и наполняющей светом она была.
- У тебя золотые руки.
Джерри бросил на неё взгляд и мельком благодарно улыбнулся только губами.
- А пальцы… - добавила Кристина, вздыхая.
Она поймала его правую руку и потянула наверх, прижалась губами к пальцам, целуя. И вернула на место.
- Всё, играй, маэстро. Не мешаю.
Кристина встала сбоку от рояля и, облокотившись на него, подпёрла рукой подбородок. Джерри пару раз заметил, как она с затаённым интересом поглядывает на крышку инструмента, и, не прекращая играть второй рукой, провёл ладонью по прохладной глянцевой поверхности:
- Залазь.
- А он выдержит? – скептически нахмурилась Кристина.
- Он крепкий.
Кристина приценилась, как кошка перед прыжком, и запрыгнула на довольно высокий инструмент. Поёрзала, устраиваясь удобнее. Так слушать прекрасную музыку стало ещё приятнее.
Джерри, не прерываясь, переходил от одной мелодии к другой, как когда-то делал это у Паскаля, и тоже ведь хотел сейчас произвести впечатление, но совсем другое.
- Продолжай, - сказала Кристина через какое-то время и спрыгнула на пол. – Я сейчас вернусь.
Она сбегала в спальню и переоделась в чёрное вечернее платье с открытой спиной – им понравилась забава с переодеванием, и Джерри прикупил ещё парочку. Лифчик Кристина не стала надевать, заметила, что Джерри любит, когда она без него, и самой тоже нравилось это ощущение свободы.
- Теперь всё как в клипе, - сказала она, вернувшись и забравшись обратно на инструмент. – Я смотрела такой в детстве, и меня зацепил этот момент. Не помню, что за певец, какой-то итальянец.
Джерри поиграл ещё совсем немного и, встав из-за рояля, подошёл к ней. Кристина села прямо; сердце мгновенно застучало быстрее.
- Концерт окончен? – спросила она.
- Нет, - ответил Джерри и мягко потянул её на себя, побуждая встать. – Я только сниму это, - он снял с неё, податливо поднявшей руки, платье и, не глядя, бросил на пол, словно это была не дорогая вещь, а бестолковая тряпка.
Он любил красивую одежду, и платье от кутюр способно украсить любую, но больше всего Кристина нравилась ему именно такой, практически раздетой.
Джерри подтолкнул Кристину обратно и, когда она села, добавил:
- Это я вижу постоянно на работе, а это… - он провёл кончиками пальцев, едва касаясь, по её бедру, по боку, - нет.
- Зачем ты напомнил про свою работу? Теперь я вспомню, какие там тебя окружают тела, и захочу замотаться в одеяло, - Кристина говорила спокойно, без претензии или обиды, но доля правды в её словах была. Она прекрасно понимала, какие там, на подиумах и обложках, красивые люди.