Он не мог подумать о том, чтобы отказаться от этой идеи. Это его путь, его цель, его сверхсмысл. Возможно, единственный смысл его существования. Он должен разыскать и убить своих «родителей» или выйти к их могилам и так убедиться, что их больше нет. Это его миссия, вплетённая в самую суть, и это непроста, когда выполнит её, что-то изменится.
Джерри чувствовал это. Просто знал. Ниоткуда. По умолчанию. На том уровне, который невозможно объяснить с точки зрения обычного человека: он всё же не обычный человек: он меньше и намного больше.
Но Джерри не знал – что именно изменится?
Джерри проштудировал десятки заумных психиатрических трудов – общей теории и узконаправленных, посвящённых диссоциативному расстройству идентичности, но не нашёл ответа на вопрос – что будет после того, как альтер-личность выполнит свою миссию? Ничего подобного нигде не упоминалась даже вскользь. Их с Томом случай словно был первым и единственным в истории. Ему оставалось только гадать.
Что-то изменится после, что-то очень важное. Придёт конец тому, что было, и настанет нечто новое. Что? Освобождение?
Возможно, произойдёт исцеление – объединение. После того, как не станет Их, тех, кто их с Томом расколол. И не будет более ни его, Джерри, ни Тома в том виде, в каком они были.
Возможно, после того, как Джерри исполнит свою миссию, он станет Тому не нужен и просто исчезнет.
А возможно, это некая игра психики и останется тот, кто в ней победит – тот, кто сумеет спастись. Если Джерри убьёт Их, то он и останется единственным и полноправным владельцем тела и жизни, а Тома, хоть он и настоящий, психика закатает так глубоко, что о нём можно будет не беспокоиться, растворит. Если Том… Можно не продолжать, Том этого не сделает.
Джерри не знал, какой из вариантов правильный. Но даже если он исчезнет после, он всё равно сделает это.
И уповал на то, что всё достанется победителю, то есть – ему. В этом и заключается его война и его самый смелый план.
Глава 36
Глава 36
Через восемь дней после отъезда Кристины вернулся Гарри. Своё возвращение он решил отметить мини-Вечером, в котором вместе с ним и Джерри участвовали всего три человека. Третьей была удивительно молодая по меркам Гарри двадцати девятилетняя девушка. Джерри полагал, что это сделано специально для него, но не спрашивал. По большому счёту ему было всё равно, кто с ним в постели, главное, чтобы без проблем.
Их спутница на вечер являлась любимой племянницей одного хорошего знакомого Гарри, можно сказать, давнего друга, что вводило в некоторое недоумение. Джерри совсем не был ханжой, но степень свободы Гарри поражала. При этом у него это получалось совсем не аморально, а естественно и красиво, интеллигентно. И так и было. Никто никого ни к чему не принуждал, все взрослые люди и чем они занимаются, касается только их.
Её звали Тири, и она была невероятно умелой – не вытворяла сумасшедшей экзотики, но всё делала со знанием и таким чувством, что кружилась голова и можно просто откинуться на подушку и наслаждаться, что Джерри и делал.
Джерри жмурил глаза, чувствуя обволакивающее влажное тепло, движения ритмичные, непоследовательно, но чертовски приятно сменяющиеся плавным скольжением, прикосновениями острого языка с двумя аккуратными серёжками; металл нагрелся от тела, и касания и давление твёрдых гладких шариков контрастом оттеняли ощущения.
Горячие губы скользили по каменному стволу, втянутые щёки создавали эффект вакуума. Она брала в горло.
Джерри положил ладонь ей на затылок, непроизвольно сжал волосы, путаясь в них пальцами и цепляясь ногтями.
Гарри наблюдал со стороны. Потом подобрался ближе, встав на колени сбоку от плеч Джерри, и, просунув ладонь ему под голову, приподнял её. Влажная головка коснулась сомкнутых губ. Джерри открыл глаза, посмотрев на него, и отвернул лицо.
Он принципиально не делал минет, это было данью солидарности с Томом, который боялся этого действа ещё больше, чем всего остального. И в пассивной роли в сексе с мужчиной Джерри получал недюжинное наслаждение, а от того, что сосёшь чужой член, удовольствия никакого, потому он этим не занимался.
Гарри не стал настаивать, поняв и безоговорочно приняв его немой отказ. Спустился чуть ниже и завладел его ртом, целуя жарко, томно и недолго, а после стал целовать в шею, оглаживал бока, выступающие рёбра.