Выбрать главу

Когда тебя ласкают сразу двое, это невероятно прекрасно, нежит до беспредела, и чувствуешь себя чем-то высшим. Остаётся только принимать, поджимая пальцы от удовольствия.

С губ сорвался низкий грудной стон.

Поцелуи россыпью покрыли плечи. Язык прошёлся по груди, ещё раз, губы прихватили кожу. Гарри ощутимо прикусил его сосок, и Джерри и страстно, и недовольно зашипел в ответ сквозь зубы, на мгновение обнажив их. Но, когда вскоре действие повторилось, нежнее, не стал возражать.

Подкатывало. Пальцы комкали простынь. И позвоночник выгнуло дугой.

Перед глазами вспыхнули звёзды и провалились в темноту. Джерри открыл глаза, только когда отпустило, и по телу разлилась приятная расслабленность. Гарри лёг рядом на бок, его пальцы вновь начали водить по груди парня, теперь уже будто успокаивая, гладя не стихающий пульс. Тири легла с другой стороны, закинула ногу на бёдра Джерри, требовательно прижимаясь к нему.

Гарри поцеловал. Тири вылизывала шею, нижнюю челюсть со своего бока. Кайф.

На ночь Тири не осталась, она заранее сказала, что поедет домой, где её ждали три кошки и необходимость хорошо выспаться, чтобы завтра быть в бодром рабочем состоянии.

- Как ты относишься к ролевым играм? – спросил Гарри в ходе расслабленной беседы, которые у них так хорошо получались.

- Не играл, - честно ответил Джерри. То, что он лучше всех играл по жизни, не в счёт. – А что, хочешь что-нибудь такое попробовать?

- Может быть. – Гарри чуть помолчал и продолжил: - Больше года я думаю об одной фантазии. В какой-то момент мне захотелось попробовать изнасилование – в качестве игры, естественно.

Джерри сперва удивился, а затем усмехнулся про себя:

«Подобное притягивает подобное».

Конечно, кто идеальнее сыграет в постановочном изнасиловании, если не тот, кто пережил множество реальных, пусть Гарри и не знал об этом.

Джерри перевернулся на бок, лицом к мужчине, и, подперев голову рукой, произнёс:

- Что-то мне подсказывает, что я буду в роли жертвы. Да?

- Если ты согласишься, - кивнул мужчина. – Но я не прошу тебя давать ответ сейчас. Это нужно хорошо обдумать и не раз обсудить, прежде чем решить окончательно.

- Я согласен.

Гарри посмотрел на него удивлённо.

- Так сразу?

- Не прямо сейчас. Но в перспективе я готов поучаствовать в этой игре.

Мужчина снова помолчал, вопросительно и всё с тем же лёгким недоумением глядя на Джерри, и сказал:

- Честно, ты меня вновь поразил. Я думал, мне придётся долго уговаривать тебя и всё объяснять.

- В самом деле, чего это я? Отзываю своё согласие. Уговори меня, - Джерри лёг обратно на спину, на губах его играла лукавая полуулыбка.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Как? – также улыбнулся Гарри, поняв намёк и приблизившись. Забравшись рукой под одеяло, провёл по горячей коже его бедра.

- Я не ограничиваю тебя в средствах, - ответил Джерри, не отводя от него внимательного взгляда.

Ладонь переместилась на внутреннюю сторону бедра, погладила, запустив вверх и вниз от точки соприкосновения мурашки. По телу прошла лёгкая приязненная дрожь, и Джерри задышал глубже. И вздохнул, когда рука поднялась выше, обдав лаской самые чувствительные части тела.

Гарри склонился и провёл разомкнутыми губами по его груди, целовал. Джерри прикрыл глаза и убрал руки за голову, полностью отдавая ситуацию в руки любовника.

«Упрашивание» было предсказуемым, но – каким! Гарри не только целовался превосходно, всё, что он делал ртом, было в высшей степени прекрасно и приятно.

Невероятно приятно, когда тебе выцеловывают, облизывают ноги, не забывая обласкивать и руками. А за такой минет можно было согласиться на всё, даже если бы изначально был против.

Джерри открыл глаза и повернул голову к зеркалу на шкафу. Выхватывал взглядом отдельные кусочки картинки: почерневшие, подернувшиеся поволокой глаза, приоткрытый в сбитом дыхании и сладких стонах рот.

Он положил ладонь на затылок Гарри, так ещё ярче чувствуя его движения и не отводя глаз от зеркала. Смотрел и думал о Томе, наблюдал со странным, извращённым, возможно, удовольствием, словно это он там, в отражении. И отчасти так и было: в один момент времени мог жить только один из них, они сменялись, словно находясь по разные стороны зеркал.