- И?
- И... я многое мог бы тебе дать...
- Ты снова о моем тарифе за ночь? Прости, но я не стою таких денег.
- Прекрати! - он даже ладонью хлопнул по столу.
На этот окрик среагировал даже его секретарь, напомнив мне суриката в очках.
- Не кричи, - тихо попросила на русском, зная, что никто, кроме Давида его не знает.
За второй месяц я плотно перезнакомилась со всем окружением Фокаса, от его охраны, слуг в домах, и секретарей, до его родни. В конце второго месяца от Гемора пришло четкое указание «форсировать события». И Давид объявил о скорой свадьбе с "моей милой Крис". Везде и всегда Давид старательно отыгрывал роль влюбленного школьника. Рассказывал друзьям, какая Крис прекрасная девушка, советовался с отцом и матерью о том, как сделать Крис приятно.
Но, как ни странно, но убедило всех в его влюбленности не это, а банальная верность. Давид отказывался от шлюх, уволил любовницу, которая работала с ним в офисе, не устраивал забеги по клубам в поисках клубнички.
Как выяснилось позже, именно «верность» Давида и подписала мне приговор.
Весь третий месяц я «готовилась к свадьбе» вместе с многочисленными родственницами Давида. За это время он еще несколько раз пытался и переспать со мной, и поговорить «за жизнь». Но окончательно меня добила беседа за несколько дней до похищения.
- Крис, выходи за меня, - выдал он за ужином.
Я рассмеялась.
- Скоро, милый.
- Нет! Нет же! Я не об этом фарсе, а о том, что будет потом...
«Приплыли!» - пронеслось в голове, пока я подбирала челюсть с тарелки.
Нет, нельзя сказать, что Давид мне не нравился. Нет, нравился, и даже очень. Он был прекрасным мужчиной. Сильный, волевой, уверенный в себе, умеющий думать. Только любые отношения с ним, кроме рабочих, сажали меня на строгий ошейник. И что немаловажно, он был простым человеком.
- Давид, я, конечно, многое могу понять, но как ты, человек дающий работу тысячам людей, можешь предлагать мне такое?
- А что? - искренне удивился он. - Меня к тебе тянет, ты умна, красива, здорова. Почему нет?
- Ну хотя бы, потому что меня зовут не Крис, и даже не Кристина, - сказала я.
Он на это только улыбнулся.
Дальнейший разговор напомнил мне финальную сценку из «В джазе только девушки». Мне оставалось только признаться в том, что я мужчина и снять парик, а ему сказать, что «у всех свои недостатки».
Я всем своим видом показывала ему, что не верю его признаниям, не верю словам.
Проблема была в другом, я знала, видела в видениях, что Давид Фокас и правда влюблен, точнее, уверен, что влюблен. Такие мужчины, конечно же, не умеют долго любить. Им нужен накал и новизна, а наша игра в шпионов эту новизну давала, как и накала меньше не становилось. Так что, сейчас, да, я разбивала ему сердце, но старалась это сделать максимально безболезненно для его эго. Все-таки, будь я чуть другой, а мир чуть проще, я могла бы быть с ним счастлива...
Похищение случилось в конце третьего месяца. Меня схитили прямо из салона красоты, подмешав снотворное для животных в увлажнитель воздуха. Можно было бы избежать этого, но я не стала. По условиям заказа мое похищение, покушение на меня и даже моя смерть должны были стать доказательствами для того, чтобы засадить убийцу.
Уснувшую меня вынес из салона, уже другой водитель, не тот, что привез. Уже в машине я полностью отключилась.
Ну а очнулась от укола в руку. В знакомом винном подвале арендованного дома Фокаса, на окраине Шарлеруа. Узнав знакомые перекрытия на потолке и полупустые стойки для бутылок, я едва не расхохоталось. Да, будет действительно символично умереть в городе, где и планировалось провести свадьбу...
Я была прикована к трубе, но не металлическими наручниками, а пластиковыми зажимами. Они так сильно стягивали запястья, что пальцы уже приобрели приятный фиолетовый отлив.
- Очнулась, тварь?! - истерично обрадовались рядом.
Удар по спине заставил застонать, зато прояснил сознание.
Нельзя сказать, что я была удивлена, когда обнаружила рядом Жаниль Лорджи, двоюродную сестричку Давида. В руках женщины блестел одноразовый шприц. Честно говоря, мы были уверены, что женщин убивает именно женщина (любовница, подруга, родственница). Будь убийцей соперник по бизнесу, то Давида подставляли бы, как убийцу, а не выдавали бы смерти за случайности.
- Зачем? - хрипло спросила я.
Жанну прорвало.
С детства она любила Давида. В юности у них случилось ночь «великой любви», но вот после Фокас не воспылал обожанием к родственнице, скорее стыдился. Да, двоюродная, но все-таки сестра. И ей пришлось стать «сестренкой» и «подругой». Всегда быть рядом, утешать, успокаивать, помогать. Но Давид, так и не воспылал чувствами к ней.