— Можно воспользоваться телефоном в вашем номере? — поинтересовался Людвиг.
— Конечно, конечно, проходите! — добродушно произнесла Мередит, в душе радуясь тому, что может как-то помочь прояснить ситуацию. Охранники остались снаружи, а когда Людвиг подошел к телефону и взял трубку, она спросила: — А вы уже выяснили, что там случилось?
Консьерж, поспешно набирая номер, вежливо ответил ей:
— Пока — нет. Нам не удается попасть внутрь. Хозяин номера не открывает. — Распознав на растянутом лице пожилой женщины гримасу беспокойства, он добродушно солгал: — Но вряд ли там произошло что-то серьезное.
Как не странно, но женщина поверила любезному консьержу и больше не задала ни единого вопроса.
Наконец, ему ответили.
— Здравствуйте, вы позвонили консьержу седьмого эта…
— Винсент извини, что звоню с этого номера, но не мог бы ты прислать на восьмой этаж Питера?
— Да, я сейчас же скажу ему.
Заранее поблагодарив сослуживца, молодой человек положил трубку, и после нескольких извинений, адресованных миссис Сваленс, собирался было направиться к двери, но, даже не успев сделать шаг, его намерение было прервано телефонным звонком.
Он вновь поднял трубку телефона и ответил:
— Номер миссис Сваленс… — Его догадка оправдалась, звонил Винсент.
— Я не смог найти Питера. Его нигде нет. То же самое говорят и другие дворецкие.
— Ладно. Все равно спасибо. — Людвиг положил трубку и на минутку призадумался.
— Какие-то проблемы? — добродушный голос Мередит прервал размышления консьержа.
Людвиг задумчиво посмотрел в неестественно зеленые глаза миллионерши. «Наверное, она носит контактные линзы», — подумал он.
— Нет. Все в полном порядке, — вынужденно соврал услужливый консьерж. — Еще раз извините за причиненное беспокойство.
— Ничего страшного! — проговорила старушка, провожая молодого человека к двери.
«А ведь старушка могла бы и не впустить меня, — подумал Людвиг, выходя в изумительно украшенный коридор. — Она имела на это полное право. Тогда бы мне пришлось вновь спуститься в холл, а своими поисками Питера и неосмотрительными вопросами — я мог бы запросто встревожить, только прибывших, или уже мирно отдыхающих постояльцев отеля».
Несмотря на свои молодые годы, Людвиг считался очень опытным консьержем, и в силу своей должности он повстречал много разных, с моральной точки зрения, людей.
На мгновение призадумавшись, Людвиг осознал, что ошибался относительно поведения различного контингента общества. Хотя подобный мягкий норов, имеющийся у миллионерши, скорее исключение из правил, чем регулярное постоянство.
Воссоединившись с охранниками, консьерж решил, что нецелесообразно тратить время попусту — на поиски исчезнувшего дворецкого. «В конце концов, потом я ему сделаю хороший выговор, — утешил свои эмоции Людвиг. — А может, даже посодействую в снятии с должности, определив его, как некомпетентное лицо».
Едва Людвиг успел обратиться к провожатым в форме, как они уже принялись изучать замочный отсек на предмет взлома. Осознав, что у них с собой нет ничего подходящего, что хоть мало-мальски сгодилось бы за отмычку, охранники принялись высаживать дверь.
Один из них, с целью снизить вибрацию, всем своим весом уперся в центр двери, а второй, тот, что был раза в два массивней другого, предварительно отойдя на пару шагов назад, устремившись всей своей массой вперед, врезался плечом, как оказалось в незначительную преграду.
Под сопровождение звуков: ломающейся древесины и упавшего на пол металлического паза — дверь приоткрылась.
Людвиг, толкнув ее, разочарованно уставился на захламленное пространство, открывшееся взору. Света в комнате не было, а прямо напротив уже вошедших в комнату людей, там, где раньше было застекленное окно, красовались лишь остатки рваной занавески, взбалмошно колыхающейся на ветру, и изрядно деформированная оконная рама.
Подойдя к выключателю, один из охранников вознамерился включить свет, но Людвиг, заметив разбитые в плафонах лампочки, остерегаясь возможности возникновения короткого замыкания, вовремя остановил действие мужчины.
— А это, что за гадость? — неожиданно произнес более крупный мужчина — в полицейской форме. Подняв — попавшуюся под ноги — находку, он, немного повернувшись к свету, доносящемуся из коридора, с выпученными от ужаса глазами определил найденный предмет.
Охранник сперва не поверил свои глазам, но когда осознал, что держит в руках большой палец человеческой ноги, выкрикнув самое бранное слово, на которое только мог сподобиться, судорожно отбросил окровавленный фрагмент отсутствующей ноги. А после поспешил вытереть запачканные пальцы об, и без того заляпанные кровью, когда-то бывшие белыми простыни.
Все трое уставились на, кажущийся в темноте, необычно раскрашенный пол.
Глаза мужчин уже стали постепенно привыкать к полумраку и их мозгу начали открываться более четкие, сопутствующие разрушенной обстановке, волнительные подробности. Темные пятна, повсеместно покрывающие пол, являлись не чем иным, как человеческой кровью. Ко всему прочему, в комнате присутствовал легкий металлический запашок, который, в свою очередь, контрастировал с омерзительным резким запахом гниющей плоти.
— Я больше не могу здесь оставаться! — выкрикнул один из охранников, чем и подтвердил желание остальных поскорее убраться оттуда.
Практически синхронно развернувшись на каблуках, трое вознамерились незамедлительно покинуть «комнату пыток». Желание уйти прочь, по крайней мере, у двух охранников, оборвалось так же стремительно, как и сама их жизнь. Пара, материализовавшихся из-за разбитого окна, заостренных на концах придатков, пронзила грудные клетки мужчин, находившихся по обе стороны от Людвига, и через мгновение, уже мертвые, они исчезли за окном — в дождливой темноте улицы.
Ошарашенный происходящим, консьерж, в нерешительной попытке бежать, споткнулся об кожаный кейс, валяющийся на полу, и сам грохнулся на пол. Зашлепав руками и ногами по влажному окровавленному полу, ему удалось выползти в освещенный коридор. Дверь противоположной комнаты открылась, и оттуда показалось лицо миллионерши Мередит.
Завидев окровавленную ладонь, тянущуюся к ней, женщина преклонного возраста, громко закричав, захлопнула дверь.
— Старая дурра! — в ярости крикнул, побледневший от страха, консьерж. — Позвони Винсенту. — Но женщина, до смерти испугавшись увиденного, отныне не слышала слов — некогда любезного — молодого человека. Вбежав в ванную комнату, она поспешно заперла дверь и, вжавшись в угол, между стеной и душевой кабиной экстра-класса, захлюпала носом.
Людвиг, дотянувшись до дверной ручки комнаты миллионерши, с трудом поднялся на ноги и поспешил к лифту.
Как назло, обе кабины были слишком далеко от восьмого этажа, а терпение Людвига, в сложившейся ситуации, оставляло желать лучшего. Один из лифтов, судя по свечению, над запертыми створками шахты, цифры «1», двигался по направлению в холл. Другой же лифт находился на самом верхнем этаже и, несмотря на то, что он не был занят, все же не реагировал на команды вызывающей кнопки.
Молодой консьерж расслаблено уперся лбом в свою тощую руку, горизонтально расположенную на гранитной стене, и принялся ждать, когда, как он предполагал, человек, удерживающий лифт, наконец, спустится к нему.
Время неумолимо шло, а лифт все оставался на прежнем месте, а тот, который ранее спустился вниз, так же как и верхний, неподвижно застыл, но в районе первого этажа.
Наконец, собравшись с мыслями, Людвиг решил попытать счастье на лестничной площадке, но, подбежав и с силой дернув ручку двери, обнаружил, что та заперта. Быстро зашарив по карманам, предприимчивый консьерж с горечью осознал, что ключа у него нет. «Наверное, оставил за стойкой», — подумал он.
Изначально зародившаяся паника слегка утихомирилась. «Как бы там ни было, — в уме рассуждал Людвиг. — С противоположной стороны дверь открывается без ключа и если лифты сломались, то возможно, рано или поздно, кто-то поднимется сюда по лестнице».