Встреча уже традиционно состоялась в овальном зале Александрининского дворца. Дождавшись, когда приглашённые устроятся за столом, махнул лакею заносить очередной самовар. Министры немного удивлённо переглядывались, кося на Михайловичей. И если в отношении Сандро у Чихачёва могли быть какие-то неверные догадки, то молодой Сергей всех сбивал с толку.
Да и он сам прочувствовал, момент и заёрзал несмотря на происхождение — всё-таки рядом сидел его главный воинский начальник!
— Пётр Семёнович! Николай Матвеевич! Очень рад встрече! Угощайтесь, у нас по-простому, без лакеев — нечего им слышать лишнего.
— И то верно, ваше императорское величество, — ответил Чихачёв и потянулся к самовару.
Ещё утром я отправил Мама́секретную телеграмму, в которой ещё раз подтверждал её полномочия в фактическом наместничестве над Санкт-Петербургом и окрестностями на время моего отсутствия. А также сообщал ей, что дядя Алексей не справился с флотом и теперь, изучив новые данные о немецкой судостроительной программе, я пришёл к выводу, что в будущем мы будем фактически беззащитными перед германцами.
Телеграмма била Мама́в болевую точку — датчанка ненавидела немцев!
Подытожив изложенное, я сообщал ей о принятом решении отправить дядю Алексея на покой и просил поддержки для гашения неизбежных интриг в семье по этому поводу.
Возможно, что это было не особо и нужно, но я рассчитывал, что Мама́, отвлечёт на себя свору великих князей старшего поколения, пока я не закончу с проведением московского заседания Госсовета…
«Не хочу, чтобы они что-то почувствовали и обратно из Питера прикатили. Пусть развлекаются там интригами!»
— Итак, господа, я планирую сделать несколько важных распоряжений и объявлений, — я прервался, чтобы выпить чая, и продолжил. — Сегодня днём я подписал рескрипт об отстранении от должности генерал-адмирала Алексея Александровича Романова.
Услышав и осознав смысл моих слов, Чихачёв только лишь крякнул и выразительно посмотрел на Сандро, очевидно, предполагая его в преемники.
— Должности такое более не будет в российском флоте, ибо времена её прошли. — ответил я на незаданный вопрос. — Но заменять её функции надо. Поэтому я принял следующее решение, распространив его также и на вопросы военного министерства. Для управления военными и морскими делами создаётся Особое Высочайшее Совещание при императоре. В его состав от моряков войдут морской министр Николай Матвеевич Чихачёв, вице-адмирал Павел Петрович Тыртов[6], контр-адмирал Степан Осипович Макаров[7], вице-адмирал Фёдор Карлович Авелан[8] и…
Потянув в раздумьях паузу и прихлёбывая чай, закончил:
— Капитан первого ранга Зиновий Петрович Рожественский, а также на правах член-корреспондента, наместник Дальневосточного имперского округа Алексей Михайлович Романов!
Народ удивлённо захлопал газами, Ник Ник младший даже слегка чаем поперхнулся от новости про Сандро, однако каких-либо протестов не последовало.
Чихачёв, немного помолчав, спросил:
— Ваше величество, позвольте узнать, чем вызвано особое выделение Рожественского? Безусловно, это талантливый моряк и его карьера подаёт надежды, но всё же он такой не один.
— Вот именно дорогой Николай Матвеевич. Зиновий Петрович, конечно же, не один, и я выбрал из плеяды достойных наугад. Хочу разбавить заслуженных адмиралов свежим взглядом.
На самом деле мои резоны были просты — я довольно-таки мало разбирался в предмете. Да про Порт Артур и Цусиму было очень много сказано и написано… Однако! Тот же Макаров может быть и талантлив, но ведь никто так и не узнал каков он в бою броненосных эскадр. Может, такой же невезучий, как и Зиновий Петрович? Англичане, по слухам, в личных делах о везении пометку ставят… А посему я решил собрать их всех в единый совещательно-командный орган и посмотреть своими глазами.
Дал время всем осмыслить сказанное, подкрепиться баранками и продолжил:
— Впрочем, Николай Матвеевич, раз в три месяца, я готов рассматривать обоснованные предложения по изменению состава. Теперь к делам военного министерства. Пётр Семёнович, от вашего ведомства я желаю видеть вас, генерал-лейтенанта Куропаткина[9], великого князя Николая Николаевича Романова[10], генерала Николая Николаевича Обручева[11], начальника Николаевской академии Главного штаба[12] и генерала-майора Виктора Викторовича Сахарова[13]. Возможность подачи предложений по изменению состава также как у моряков.
Снова пауза, пью чай, смотрю на собеседников — переваривают, Ник Ник сидит гоголем, явно почувствовал благоволение и возможность дальнейшей карьеры: