— Итак, за три когтя, клык, глаз и часть селезенки… — а, так вот что это такое, — я могу заплатить вам…
Начался увлекательный процесс торга, в котором один хочет купить серебрушку за медяк, а второй — продать ее же за золотой.
Чем там заняты остальные?
— Почему именно туда? — остановилась у дверей рыночной забегаловки Харли. Видимо, нездоровый блеск в глазах Кена ее настораживал.
— А что?
— Здесь есть еще три таких.
— В кости играют только в этой.
В принципе, подход правильный — чем бродить по рынку, в надежде услышать то, что тебя интересует, или случайно встретить человека, который это знает — а на многолюдном рынке это возможно только с помощью Саты, которая такой ерундой заниматься не станет — проще зайти в прирыночную таверну, в которой постоянно толпится народ, забегают продавцы с рынка, чтобы перекусить, а также покупатели из других городов, чтобы выпить перед тем, как отправиться домой… Здесь уже можно, просто общаясь с людьми, узнать все, что тебя интересует.
Вот только при сем тут кости?
— При чем тут кости? — тут же задала этот вопрос Харли.
— По-моему эти ребята — шулеры.
— То есть, ты хочешь сыграть в кости и непременно с шулерами? — Харли потрогала лоб Кена.
— Ага, — радостно осклабился тот.
— С шулерами?
— Ага.
— Я чего-то не знаю? У нас внезапно завелись лишние деньги?
— Я выиграю.
— У шулеров?
— Ага.
— Похоже, купание в драконьем огне не проходит бесследно. Твои мозги явно зажарились. Кен, выиграть у шулера…
— У меня есть план.
— То, что у тебя есть план я и так вижу, как и то, что ты скурил приличную его часть.
— Помнишь тех парней в приграничном городе? Это тоже были шулера, а я у них выиграл! А знаешь почему?
— Возможно, потому что это были вовсе не шулера?
— Нет. Видишь ручки?
Кен показал свои ладони.
— Ну вижу. Помыть, конечно, не мешало бы…
Кен тоже посмотрел на свои ладони и потер их об штаны.
— Помнишь, кто мы теперь? Мы — шефанго. Мы обладаем антимагической аурой. Которая распространяется не только на наше тело, но и на то, чего мы касаемся. Кладешь ладони на стол — и стол становится антимагическим. И то, что касается стола — тоже. Например, — он с торжеством посмотрел на Харли, — игральные кости.
— И как нам это поможет не остаться без штанов?
— Здешние шулера накладывают на свои кости заклинания, чтобы выиграть. Если я положу ладони на стол — заклинания на костях не будут работать. Вуаля — я выиграл. Я так тех ребят и обыграл. Антимагия, — он постучал себя пальцем по виску.
— Антифигагия. Если мы дотрагиваемся до предмета — заклинания на нем не разрушаются и продолжают работать. Мы не негаторы, мы не разрушаем магию, мы ее просто игнорируем. А магия игнорирует нас. Но не разрушается.
Кен задумался:
— Ерунда какая-то. Мы же дракона убили? А на нем была какая-то магическая защита, пули же от него отскакивали.
— Вот именно. Наша «антимагия» эту самую защиту проигнорировала. А теперь скажи мне — пули из чего отскакивали?
— Из винчестеров.
— Которые работают на чем?
— На магии… — До Кена начало доходить.
— И которые мы держали в чем?
— В руках. И заклинания не разрушались. Черт. Погоди, а как я тогда выиграл…?
Харли развела руками:
— Видимо, просто повезло.
И я даже знаю, благодаря кому, мысленно проворчал Рогиэль, вспомнив слова Саты насчет «помогла ради шутки». Шутница…
С этими все благополучно, что там с Сарджем и Смитом?
Впрочем, этот вопрос пришлось отложить — в башню Рогиэля прибыл Гауриэль.
Глава 33
В раскрытую дверь кабинета архимага шагнул молодой эльф лет так двухсот десяти-двухсот двадцати. Острые уши… впрочем, стоит ли упоминать об этом, если уже сказано, что перед вами — эльф? Может, еще руки-ноги ему пересчитать, чтобы сообщить, что и тех и других было ровно две? Банальщина, острые уши у эльфа — настолько само собой разумеющееся, что о них и говорить-то не стоит.
Вообще, Гауриэль был настолько типичным эльфом, насколько это только возможно. Представьте себе самого типичного, самого заурядного эльфа — и тот на фоне Гауриэля покажется вычурным выскочкой. Собственно, именно по этой причине Рогиэль его и выбрал сто лет назад, перебирая списки выпускников Академии Острого Пика.