-Прощай Кирилл Петрович, - промолвил Науменко и расслабился в ожидании смерти.
-Серега, ты можешь! Что бы сказала твоя жена?! Разве такой участи она хотела бы тебе?! Разве этого она желала тебе?!
Науменко вспомнил Олесю. Она была сильная. Сильнее его. Всегда улыбающаяся, уверенная и никогда не сдававшаяся. Сколько у них было проблем, сколько моментов, когда казалось все - конец всему? Но она всегда говорила, что никогда не надо сдаваться. Никогда не сдаваться и делать все, что от тебя зависит, не опуская руки и не теряя веру в себя! Ради близких! Ради друзей! Ради любимых!
“Ради них! Ради них! Ради них!” - гремел в его голове его собственный голос.
Он открыл залитые кровью глаза. Посмотрел на экран состояния Умельца. Он весь был испещрен красными цифрами и предупреждениями. Ради них! Науменко отчаянно перебирал варианты, способные выдернуть его из объятий старухи с косой. Ради них! Сам того не понимая Науменко перевел всю оставшуюся энергию на приводы ног. Ради них! Скрежеща и неестественно болтаясь Умелец рванул с места! Ради них! Науменко кричал от боли, кричал от напряжения и нечеловеческих усилий. Он помогал экзокостюму силой своих рвущихся от нечеловеческого напряжения мышц. Умелец пронесся по коридору, заливая все в округе искрами из своих сочленений и расшвыривая попадавшиеся на пути препятствия. Секунда, и многостокилограммовый экзокстюм словно ядро, выпущенное из пушки, взмывает в ведущую вверх шахту, проламывает ее и вылетает в открытый космос. Ради них! Последние, что почувствовал и увидел Науменко — это нестерпимый жар и яркую вспышку, когда американский корабль вспыхнул, разметав свои обломки во все стороны.
***
-Как он? - откуда-то издалека в его сознание пробился мужской голос.
Вокруг было темно. Он не чувствовал своего тела. “Наверное, я умер - подумал Сергей, -Так вот она какая эта смерть. Ничего нет. Ничего. Сплошная темнота и бесчувствие”
-Не знаю, пока на искусственном… - снова пробился голос сквозь тьму, но на этот раз женский и с сильным акцентом.
-Жить будет? - снова уже знакомый мужчина.
Вдруг вместо темноты все в округе залилось ярким нестерпимым светом. Науменко застонал. Вместе со стоном пришла и боль. Казалось болело все, что могло болеть. Белое марево постепенно становилось разноцветным. Спустя секунды, он смог различать формы. Спустя еще секунды - уже детали. Над ним склонилось трое: негритянка в медицинской повязке, корабельный доктор Вестника и Швед.
-Серега ты меня слышишь? - спросил Кирилл Петрович.
Вместо ответа Науменко снова застонал.
-Живо-ой! - радостно улыбнулся Кирилл хлопнул по плечу доктора.
-Окей, окей. Все, оставьте его в покое, - с акцентом попросила женщина, - Я ему введу успокоительное. Ему нужен отдых.
Через несколько секунд Науменко снова впал в беспамятство.
На этот раз в столовой было чересчур людно. Сергей, поддерживаемый под руку Шведом, вошел внутрь. Все присутствующие тут же затихли. Через секунду вся столовая взорвалась радостными воскликами и овациями. Особенно бурно реагировали американцы. Они кричали “У-у-уху!” и “Ееее!”, хлопали в ладоши, а некоторые даже прыгали. Русские же просто по-доброму улыбались, но тоже хлопали. Швед повел Сергея к приготовленному для него столу, заставленному изысканными блюдами, приготовленными по особому случаю корабельным коком. Пока он шел к нему подходили американцы и по очереди благодарили его, обнимали, жали руку. У многих были слеза на глазах.
Швед усадил Науменко за стол и сел напротив него. Разведя руками вдоль стола, он сказал:
-Ну, Серега, угощайся. Заслужил.
Науменко окинул стол взглядом и пододвинул к себе тарелку борща, взял три кусочка бородинского и большую чашку чая. Поставил все это рядом с собой и взглянул на Шведа.
-Ешьте друзья, мне хватит и этого.
Присутствующие разлили безалкогольные напитки, разобрали еду и стали отмечать кто-то успешную операцию по спасению, а кто-то второе день рождения.
-Ну как ты? - по-отечески спросил Кирилл Петрович.
-В порядке, - слегка улыбнувшись ответил Сергей и уже собирался полакомиться борщом как вдруг кто-то не сильно дернул его за правый рукав.
Герой повернулся, но никого рядом не увидел. Затем он опустил голову и увидал перед собой маленькую чернокожую девочку лет пяти.
-Это Сара Дженкинсон, - пояснил Швед, затем помявшись серьезно добавил, - ее маму ты видел возле отсека экипажа.
Науменко нервно сглотнул. Он всмотрелся в заплаканное невинное детское лицо и почувствовал, как его собственные глаза стали влажными.
-Как ты, Сара? - спросил Науменко ее на английском.
-Моя мама умерла, - вместо ответа сказал заплаканная девочка тоже по английски, - Теперь ты за нее будешь?