– Сколько времени это займёт?
– Не больше часа. У нас обширная база данных и всего-то и нужно, что найти имя и фамилию в списке.
Он подключил планшет к док-станции, нажал на ней небольшую кнопку и на экране высветилось сообщение «Соединение со спутником установлено».
– Я думал, что связь до сих пор не работает, – Лёша изогнул бровь.
– Так и есть, но у нас остался один в рабочем состоянии, к нему и подключился. Вот если отрубится и он, тогда плохи наши дела, – несколькими нажатиями на сенсорном экране Казаков начал передачу данных.
– Я хочу попросить об одной услуге. Мне нужно разыскать моего друга. Его зовут Озимцев Геннадий Иванович. Он недавно уволился в запас и переехал в Одессу. Именно он и передал мне эту флешку. На него тоже устроили охоту. Я уже просил об этом Меркулова, но не знаю, нашли ли его.
– Хорошо, я передам в штаб, чтобы они выяснили, где он и что с ним.
Тем временем передача данных окончилась, и Леонид дополнительно отправил запрос на поиск Озимцева. После этого они с Алексеем продолжили изучать информацию на флешке, чтобы понять, где находится машина времени и кто стоит за всем этим.
Через полчаса они прилетели на Базу-415. Романенко и Казаков вышли из вертолёта и сразу же направились к Ту-324А, ожидавшему их на взлётно-посадочной полосе. Как только они поднялись на борт, самолёт взлетел и взял курс на Москву.
– Уже через 1.5 часа мы будем в Москве, – сообщил Казаков, выходя из кабины пилота, с которым что-то до этого обсуждал. – А пока у нас есть немного времени, давай-ка взглянем на файлы ещё раз, может, мы что-то упустили. Неплохо бы всё-таки определить местонахождение этого адского агрегата.
Генерал достал планшет, вставил флешку и по новой начал рыться в гигабайтах информации.
– Ты тоже участвовал в этом проекте? – поинтересовался Алексей.
– Да, я был приставлен вместе с Ефимовым курировать его и следить за ходом разработок. Высокопоставленным чиновникам хотелось быть уверенными, что деньги не пропадали даром, – сказал Казаков, не отрываясь от экрана.
– Значит, ты должен знать, кто руководил проектом.
– Я знаю, но это нам никак не поможет.
– Почему?
– Он, и ещё несколько находившихся с ним человек, попали под темпоральную волну и растворились. От них остался только голубоватый дымок… Ты, наверное, с таким уже встречался.
– Встречался. Но раз так, тогда я не имею даже ни малейшего представления, кто может стоять за всем этим.
– Думаешь, если бы всё было так просто, нам бы понадобилась эта флешка?
– Как всё запутанно в этой истории.
– Запутанно и трагично. Я и сам бы хотел, чтобы всё стало как прежде. Этот эксперимент стоил мне жены и детей. Они исчезли у меня на глазах. Не было дня, чтобы я не вспомнил об этом. Как бы я хотел всё вернуть, – на скулах у Леонида заиграли желваки.
– Беляков, один из тех учёных, которые работали над проектом, говорил, что история очень сильно изменилась, и в этой реальности человечество находится на низшей ступени развития, чем в предыдущей. Если на самом деле всё именно так, то думаю, что нам стоит попытаться вернуть предыдущий вариант, как было до запуска машины времени.
– Это будет крайне непросто сделать. Время – очень сложная и непредсказуемая штука. Мало кто об этом знает, но после случившегося мы попытались всё исправить и снова запустили машину времени…
– Я так понимаю, у вас ничего не вышло, – предположил Лёша.
– Даже более того, мы только ещё больше усугубили ситуацию. После неудачных попыток мы решили демонтировать и уничтожить машину времени, чтобы больше никто и никогда не смог повторить наши ошибки. Кстати, вот и она, – Казаков повернул планшет к Романенко и тот увидел фотографию огромного сооружения.
– Я уже видел эту фотографию, когда рылся с Серёжей в содержимом флешки. Впечатляет, такая огромная. Никогда бы не догадался, что это машина времени, если бы мне не сказали.
– Когда её построили в первый раз, она была ещё больше. Должно быть, её усовершенствовали. Понять бы ещё, где она находится. Здесь нет ни намёка на её местоположение.
– Хм, возможно всё не так плохо как мы думаем. Дай-ка мне планшет.
– Что ты придумал? – генерал протянул ему требуемое.
– Здесь множество фотографий, как самой машины времени, так и различных зданий. Когда я просматривал их в первый раз, то видел несколько таких, но не придал этому значения. Наверняка, из них есть пара-тройка, где на заднем плане виднеются какие-то ориентиры, по которым можно определить местонахождение объекта.
– А это действительно хорошая идея, – согласился Казаков.
Лёша быстро пролистал все доступные фотографии. Среди них действительно нашлось несколько штук, где на заднем плане просматривались окрестности.
– Вот, на этих двух фотографиях чётко видно, что рядом расположен какой-то горный хребет, – Романенко постучал пальцем по изображению на экране. – Думаю, от этого можно оттолкнуться.
– Я отправлю эти фотографии в штаб. Там есть программа анализа изображений. Уверен, что она найдёт соответствия горного хребта на фотке с реальными объектами, – Казаков отослал фото.
– Главное, чтобы она нашла их вовремя, – кивнул Алексей. – А теперь предлагаю продолжить изучение имеющегося материала.
***
Примерно через час самолёт сел в одном из Московских аэропортов. Там их встретил майор Вершинин и через полчаса они уже находились в штаб-квартире ГРУ. Перед входом в зал их встретил, по-видимому, давний друг Казакова.
– Здравствуйте, мы вас заждались, – сказал он вполголоса. – Все уже в сборе. Мы позвали на совещание лишь самых надёжных и преданных нам людей. Прошу, проходите.
Романенко и Казаков вошли в большой зал, где их уже ждали несколько генерал-лейтенантов и даже сам генерал армии – Винниченко Андрей Павлович.
– Рад вас видеть, товарищ генерал, – сказал Леонид, отдавая честь Андрею Павловичу.
– Я тоже рад видеть вас. А кто этот человек?
– Это Алексей Романенко. Только благодаря ему у нас появился шанс остановить надвигающуюся катастрофу.
– Меня зовут Андрей Дмитриевич. Приятно с вами познакомиться, – сказал Винниченко, пожимая руку Лёше.
– Мне тоже! – с жаром ответил на приветствие Алексей.
– Прошу, садитесь, – попросил Винниченко. – Мы уже подготовили досье на всех людей из того списка, который вы нам прислали. Итак, смотрите, – он указал на стену, на которой висел ЖК монитор. – Мы проверили все 380 человек и отсеяли тех из них, кто не занимал в проекте серьёзные должности, и кто не мог иметь доступа к секретным данным. После этого у нас осталось всего 12 человек. Из этого списка трое уже мертвы:
Топалов Дмитрий Иванович – главный инженер, мёртв.
Чижов Вилен Владимирович – руководитель отдела научных исследований, мёртв.
Стриж Владимир Тимофеевич – руководитель отдела теоретических исследований и прикладной физики, мёртв.
Пакулин Виталий Владимирович – руководитель отдела по разработке и проектированию интегральных микросхем, местонахождение неизвестно.
Маклов Фёдор Петрович – руководителя отдела прикладных исследований, пропал без вести.
Василенко Игорь Владимирович – помощник руководителя проекта, в данный момент в розыске.
Мы не смогли найти информацию о некоторых людях из этого списка, как будто они вообще никогда не существовали.
Макаренко Станислав Викторович – информация отсутствует.
Новиков Руслан Андреевич – информация отсутствует.
Недавно мы получили информацию, что три из четырёх оставшихся учёных просто исчезли и в последние несколько дней их никто не видел. Речь идёт о таких людях:
Ермаков Владимир Павлович – руководитель отдела по теории квантовых полей, пропал.
Иванов Александр Сергеевич – помощник главного инженера, пропал.
Труханов Иван Анатольевич – специалист в области ядерной физики, пропал.
Из всего списка известно местонахождение только одного учёного. Его зовут Нестеров Виктор Дмитриевич – заместитель руководителя проекта.
Итак, вот его досье: Нестеров Виктор Дмитриевич, 1965 года рождения, не женат, детей нет, живёт в Питере. В 1987 году окончил Московский государственный университет, неоднократный лауреат Нобелевской премии в области физики. Доказал теорию струн, а так же выдвинул ряд новых предположений о том, что с помощью червоточин можно путешествовать во времени, так как они являются чем-то вроде перехода в различные временные отрезки. Мало того, он фактически доказал эту теорию, но она была многими учёными воспринята в штыки, так как на тот момент в ней было слишком много белых пятен.