– Эта область космоса большая? Может быть, просто пролетим её на досветовых двигателях? – поинтересовался Озимцев.
– Она занимает минимум двадцать световых лет в диаметре. Дальше не хватает мощности сканеров. И весь этот объем сейчас просто кишит тэта-кварками. На квантовых двигателях лететь будет очень долго, – заключил Эрик. – Если хотите моё мнение, сейчас самое время опробовать наши гипердвигатели, высокий коэффициент искривления для них не помеха.
«Астерион».
– Сравните телеметрию сенсоров до запуска варп-двигателей и после. Что изменилось? – поинтересовался Романенко.
– Количество тэта-кварков резко возросло в несколько тысяч раз и продолжает увеличиваться, – немедленно ответила Кузнецова.
– Снова эти частицы, – обречённо вздохнул Алексей. – Значит, это всё-таки они виноваты в наших невзгодах?
– Похоже, включение варп-двигателей только подстегнуло их активность, – сделала вывод Татьяна.
– Значит, мы обнаружили новое свойство тэта-кварков, – иронично подметил Марринс. – как думаете, нам дадут Нобелевскую премию?
– Количество этих частиц растёт по экспоненте. Активная зона – минимум десять световых лет по всем направлениям. На квантовых двигателях нам отсюда не улететь, – констатировала Кузнецова.
– А с помощью гипердвигателя? – тут же спросил Алексей.
– Теоретически это вполне возможно, максимум для гипера гораздо больше пяти световых лет, но… – Таня замялась, – кто знает, как повлияют тэта-кварки на открытие гипер-перехода.
– Хочешь сказать, нас может разорвать на части или ещё чего похуже? – кисло поджал губы Лёша, затем вздохнул и нажал кнопку громкой связи. – Делькапо вызывает Новака.
– Слушаю, капитан, – почти мгновенно ответил главный инженер.
– Как повлияют тэта-кварки на работу гипердвигателя?
– Ну у вас и вопросы, – Новак помолчал, видно, подсчитывая в уме. – Гипер и так не в лучшей форме, а тут ещё… Ладно, давайте так… По самым грубым прикидкам, с вероятностью процентов 35-40 корабль будет серьёзно повреждён или даже уничтожен. Надеюсь, вы понимаете, что на взаимодействие с тэта-кварками его никто не рассчитывал и не тестировал.
– Вас вызывает капитан Тихонов, – прервала их Виктория и включила трансляцию с «Феникса».
– Я не вижу другого выхода, кроме как воспользоваться гипердвигателем, – сказал с ходу Геннадий.
– Я подумал о том же, – согласился Лёша, – но это очень рискованно, мягко говоря.
– Знаю, меня тоже предупредили об этом. Но вся наша затея – один большой риск.
– Как по мне, безопаснее играть в русскую рулетку… Ну что ж, делать нечего, попробуем. Я думаю, что лучше всего прыгать вот сюда, – главный экран разделился пополам так, что Гена мог видеть и Романенко, и карту, изображённую на второй половине, и Лёша указал на область космоса, находящуюся далеко за пределами той зоны, где застряли они. – Судя по исследованиям двадцатилетней давности, там наиболее чистая область космоса из всех, находящихся в радиусе возможностей гипера. А других данных, чтобы опереться на них, у нас нет. Передаю вам координаты. Начинайте расчёт точки выхода.
– Понял тебя, приступаем к расчёту. Конец связи.
Спустя почти 5 минут компьютер рассчитал необходимые параметры для прыжка и выдал оповещение о готовности к запуску гипердвигателя. Геннадий снова вышел на связь с Алексеем.
– У нас всё готово к прыжку, – сообщил он.
– У нас тоже. Прыжок через 10 секунд. Синхронизирую с вашим по таймеру. – Гена кивнул в ответ.
На мостиках обоих кораблей зазвучал голос компьютера, отсчитывающего секунды.
«До прыжка десять… девять… восемь…»
В какой-то момент Лёша перестал слышать этот монотонный отсчёт, мысли его занимал только один вопрос – получится, или нет? Мало радости быть распылённым на атомы, или мутировать в бесформенную амёбу из зелёных соплей, или…
Глазные яблоки как будто что-то сдавило на секунду, кончики пальцев онемели, но это длилось всего мгновение – корабль прыгнул.
«Феникс».
– Капитан, мы потеряли «Астерион», – обеспокоенно сообщил Булавский.
– Потеряли? – Гена никак не ожидал, что такое может произойти и даже в первую секунду не поверил. – Мы оказались в верных координатах?
– Да, я проверил их трижды перед прыжком и дважды сейчас, – заверил его Эрик.
– Значит, мы сейчас именно там, где должны быть? – ещё раз переспросил Озимцев.
– Отклонение от расчётной точки выхода составило всего 682 километра, – Эрик пожал плечами. – Мизер.
– Просканируйте пространство, возможно, его отклонение чуть больше нашего, – неуверенно предположил Озимцев.
– Уже сделано, – Эрик как-то странно посмотрел на капитана.
– И?..
«Астерион».
– «Феникс» не появился в расчётной точке, – Горюнов взглянул на Романенко.
– А мы сами? – это было первым, что пришло Лёше на ум.
– Мы там, где надо. Ошибки в вычислениях нет, – быстро ответила Татьяна.
– Сенсоры их видят? – у Лёши в душе зашевелилось нехорошее предчувствие.
– Произвожу поиск… Никаких кораблей в зоне видимости наших сенсоров не обнаружено, – спустя пару секунд доложила Кузнецова.
– В подобных ситуациях самое разумное решение – вернуться в исходную точку, – озвучил Горюнов один из фундаментальных пунктов устава космического флота.
– Разрешите сказать, – Татьяна обратилась к Романенко.
– Разрешаю.
– Я считаю, что возвращаться туда, откуда едва выбрались – не очень мудро. Второй раз нам может уже не повезти.
– И то правда. Придётся ждать их здесь. Если они оказались не в тех координатах, то скоро прыгнут сюда. Если же нет… – Романенко не хотелось продолжать озвучивать этот вариант. – В любом случае, мы не улетим, пока не разберёмся в ситуации. А пока попытайтесь связаться с «Фениксом». Может быть, они находятся в зоне действия связи.
«Феникс».
– Возможно, «Астерион» не смог совершить прыжок. Нужно вернуться и помочь им, – предложил Булавский.
– И снова попасть внутрь аномалии? – повернувшись в пол оборота, спросил Шашков. – Почему ты уверен, что они всё ещё там?
– Ну, мы хотя бы можем выйти из гиперпространства рядом с границей аномалии и проверить есть ли там «Астерион», – ответил старпом.
– Проблема в том, что мы не знаем, насколько разрослась аномалия, – осадил его Вайт.
– Обратно в аномалию мы прыгать не будем, – прервал их Гена, – как и подлетать близко к её границам… Пока что. Предлагаю подождать 30 минут. Если в течение этого времени «Астерион» не появится, тогда придётся рискнуть.
– Капитан, я уловила очень слабый сигнал, – внезапно доложила Виктория. – Похоже, с нами пытается связаться «Астерион». Вывожу на экран.
Изображения почти не было видно – сплошные помехи. Гена узнал в смутном силуэте Лёшу, даже понял, что он что-то говорит, но слышно ничего не было, а по губам Озимцев читать не умел.
– Усильте и отфильтруйте сигнал, – приказал Озимцев.
– Я пытаюсь, но никак не могу выделить несущую частоту. Сейчас попробую другой алгоритм, – Виктория быстро нажимала кнопки, стараясь не потерять связь.
После её манипуляций изображение стало немного лучше, и к тому же появился звук, правда, очень низкого качества.
– Виктор, ты меня слышишь? – Озимцев хотел убедиться, что голосовая связь работает в обе стороны.
– Да, но очень… – помехи перекрыли последние слова.
– Подключаю дополнительные фильтры, – сообщила Климова.
– Теперь лучше? – спросил Гена, обращаясь к Алексею.
– Если, это слово здесь применимо, – голос Лёши теперь можно было сносно разобрать.
– Где вы находитесь? Мы появились в заданных координатах, но вас нет в зоне видимости.
– Как это? Так стоп… Это мы сейчас находимся в заданных координатах, а вас и следа нет, – Лёша недоверчиво посмотрел на друга.
– Назови ваши координаты, – Озимцев должен был удостовериться.
Система космических координат людей представляла собой множество кубов (секторов), на которые виртуально была поделена галактика. Каждый куб имел длину ребра 100 световых лет и имел свой порядковый номер. Нумерация кубов начиналась от центра галактики. Точное местоположение внутри каждого куба определялось путём вычисления полярного и азимутального углов, а также радиус-вектора, имеющего начальную точку в его центре. По сути, это была сферическая система координат, она же использовалась и для более грубой оценки местоположения, если отказывал навигационный компьютер. Центром системы координат тогда считался центр галактики, углы вычислялись по видимым известным созвездиям, а расстояние – по красному или фиолетовому смещению.