– Что на радаре? – поинтересовался Алексей.
– Я включила режим пассивного сканирования, чтобы по излучению нас не смогли обнаружить. На радаре пока чисто, – успокоила она Романенко.
– Дальность видимости возросла до полутора тысяч километров, – заметил Марринс.
– Что-то погода уж слишком резко меняется, для планет такого типа это не характерно, – Татьяна потёрла лоб. – Как будто специально, чтобы нас было легче найти.
– Ну не тот корабль же это устроил, в самом деле, – Салливан на секунду отвлёкся от консоли и поднял голову, – Его до сих пор не видно. Кто знает, может, он уже давно улетел отсюда.
Главный экран полыхнул бирюзовой вспышкой, заставив некоторых инстинктивно прикрыть глаза.
– Чтоб его… – Джейкоб моргнул. – Я думал, шторм утих. Смотрите…
Экран темнел, снова появились вспышки молний, сверкало всё чаще.
– Погода взбесилась. Шторм опять набирает силу, уже 2… нет, 3 балла, – Кузнецова с тревогой посмотрела на Лёшу.
– Прямо затишье перед бурей, – прокомментировал тот. – Каковы прогнозы?
– Если динамика сохранится, то через полтора часа он наберёт силу в 10.5 баллов.
– Это больше, чем может выдержать корабль, – подал голос, молчавший до этого Горюнов. – Максимум по планетарным штормам – 8.5 баллов.
– Подождите, мы же в эпицентре, так? – Романенко посмотрел на Кузнецову.
– Уже не…
– Виноват, капитан, – прервал её Джейкоб. – мы немного сместились. Сейчас исправлю.
– Надеюсь, в эпицентре нас не ожидают упомянутые 10.5 баллов?
– Ожидается не больше шести, – подтвердила Кузнецова.
Корабль снова вышел в относительно спокойные слои атмосферы, и следующий час прошёл в наблюдении за показаниями радара и штормом. Первые, к слову, были немногочисленны, погода не давала увидеть что-то дальше своего носа. А шторм… Шторм достиг ожидаемой силы, но останавливаться не собирался.
– 11 баллов, – констатировала Кузнецова.
– Не хотелось бы мне находиться сейчас там, – Марринс поёжился.
– Разорвёт, кого хочешь, – поддакнул Салливан. – Скорее бы убраться отсюда.
– 11.8.
– Пока терпит, – буркнул Лёша.
– Как всегда, мы – в самой заднице. Надеюсь, Фредерик прав, и тот корабль уже улетел… – Джейкоб неприязненно смотрел на экраны.
– Успокойся, – Горюнов нервно стучал пальцами по подлокотнику. – Давайте оставим догадки гадалкам.
Минут пять прошло в молчании.
– Шторм набрал 12.3 балла, – Кузнецова растерянно смотрела на показания сенсоров. – По-моему, я сильно просчиталась…
– Он вообще собирается останавливаться? – Алексею начинало казаться, что силы природы очень даже разумны, и теперь они попросту издеваются над ним и его командой. – Какой максимум у планетарных штормов?
– 13 баллов. Это был единственный зарегистрированный случай.
– А сейчас у нас?..
– А у нас 12 и… – Татьяна запнулась. – 12.7.
– Готовьтесь побить рекорд, ребята, – сказал Горюнов.
– Сколько в эпицентре? – продолжал допытываться Лёша.
– 7.9 и растёт.
– Просто супер. Столько стараний и всё насмарку, – Романенко всплеснул руками. – Джейкоб, выводи нас, тут больше делать нечего.
– Понял, капитан, – Марринс плавно направил корабль вверх.
Они опоздали. Теперь даже в эпицентре шторм был сильнее, чем весь предыдущий. В облаках к тому моменту непрерывно образовывались гигантские молнии с неимоверными зарядами, которые выстреливали в различных направлениях каждые несколько секунд. До этого им везло, но всё когда-нибудь заканчивается.
Пролетая через множество слоёв заряженного газа, «Астерион» притянул к себе сразу несколько молний. Они одновременно ударили в его двигатели, как в наиболее предрасположенный к этому участок корабля, разрядив в них около восьми миллионов ампер. До этого им и так досталось немало, теперь же они попросту отключились. Крейсер начал падать, набирая скорость. Его беспорядочно вращало, и без приборов уже невозможно было понять, в каком направлении находится поверхность планеты, а в каком – космос.
– В нас попала молния! Квантовые двигатели заглохли, – запоздало выкрикнул Джейкоб.
– Да ну, не может быть! – с сарказмом проорал в ответ Горюнов.
– Перезапусти их! – приказал Лёша Марринсу.
– Не получается! Сгорели несколько контуров в цепи запуска!
– Мы быстро падаем! От границы атмосферы 2500 километров… 3000… 4000! – в голосе Кузнецовой явственно слышались нотки паники, она тараторила цифры, не переставая, видимо, пытаясь хоть как-то справиться с этим состоянием. – Давление на корпус приближается к критическому!
– Я предлагаю перейти на варп, – среди всех криков и всего шума, Наяна, казалось, единственная сохранила способность мыслить конструктивно.
– 6000! – крикнула Татьяна.
– Джейкоб – варп 1! – не медля скомандовал Романенко.
Рулевой уже держал пальцы на панели управления варп-двигателями и по команде Алексея сразу же инициировал их запуск. Компьютер рассчитал правильное время, совместив его с текущим положением корабля в пространстве, и запустил варп-двигатели именно в тот момент, когда «Астерион» поворачивался носом в сторону космоса. Разогревавшиеся до этого несколько секунд пластины сгенерировали варп-поле, обволокшее корабль, после чего тот на мгновение застыл на месте, пока пространство впереди и позади него искажалось, и затем со скоростью света устремился вверх. Из-за гравитации планеты переход на варп был далеко не столь мягким, как обычно. Все члены экипажа в полной мере ощутили перегрузки, которые не смогли погасить перегрузочные компенсаторы. Через секунду «Астерион» уже был в открытом космосе, отлетев на безопасное расстояние от газового гиганта, едва не погубившего его.
– Спасибо за идею, – Романенко взглянул на Наяну и облегчённо выдохнул.
– Всегда рада помочь, – она улыбнулась в ответ.
– Что на радаре? – Лёша ни на секунду не забывал про преследовавший их ранее корабль.
– Чисто, – за Татьяну ответил Джейкоб, взглянув на дублирующий радар на консоли пилота.
– Новак, – Лёша нажал кнопку громкой связи, – когда будет закончена настройка гипердвигателя?
– Мы закончили её несколько минут назад, но сообщить вам я не успел, – ответил Питер. – Кстати, раз уж зашла речь о двигателях – перед прыжком я бы хотел отремонтировать квантовые, если вы не против, иначе с маневрированием в случае опасности будут проблемы.
– Проклятье какое-то, – Алексей вздохнул и покачал головой. – Не один двигатель, так другой. Сколько это займёт?
– Думаю, минут за 20 справимся, – голос Новака, напротив, звучал оптимистично. – Там нужно заменить лишь несколько микросхем. Выражаясь простым языком – у двигателей перегорели предохранители.
– Приступай, – приказал Лёша. – Джейкоб, готовься к гиперпрыжку, я хочу… – тут неожиданно мигнул свет.
– Питер? – по громкой связи молчали.
Свет мигнул ещё раз, яркость упала до очень тусклой, а затем мостик погрузился в кромешную темноту.
Романенко достал из кармана коммуникатор, который, к счастью, всё ещё работал. Кто-то зажёг аварийный фонарь, высветив тёмные силуэты людей, сидящие за потухшими консолями и пультами.
– Новак, что происходит?
– Пытаюсь выяснить, – ответил Новак, на заднем фоне слышались встревоженные голоса людей. – Запасные генераторы уже должны были бы включиться. Хорошо, что генераторы гравитации питаются отдельно и всё ещё работают. Возможно, последствия всё того же удара молний.
– Восстановите питание как можно быстрее, – Лёша закрыл коммуникатор и положил обратно в карман.
«Никакая это не молния», – подумалось ему, и тут же, подтверждая законы всемирного свинства, снова ожил коммуникатор, на этот раз у Салливана.
– Говорит Хоффман, ответьте! Это срочно!
– Салливан на связи.
– Мои люди сообщили, что на корабль только что телепортировались чужаки! Они забирают наших людей, уже четверых телепортировали, – голос Дина звучал довольно громко и все, находившиеся на мостике в тот момент прекрасно слышали его речь. – Я слышал крики парней, один успел предупредить меня… О, господи! – из коммуникатора донеслись звуки борьбы, затем шумное дыхание, топот ног и стрельба.