— Что вы! — вытаращил глаза Женька. — Мы будем только рады! Вы же внук самого «Кулака»… и тут про вас столько говорят…
— Еще одно «вы» — и ищите себе другого спонсора, — дружелюбно предложил, поднимаясь на ноги, Игорь. — Хорошо, я пойду и изо всех сил буду ждать вашего сообщения…
…Снаружи Игорь прищелкнул пальцами и весело подумал: "Ну вот я и опять при делах! А как там мой день рождения?"
Но и на этот раз ему было не суждено вернуться в зал. Справа — там, где за поворотом находился огромный экран — слышался возбужденный гомон, и Игорь, поколебавшись несколько секунд, на правился в ту сторону — посмотреть, что и как.
Человек пятьдесят — в том числе и взрослые — стояли вокруг экрана, обмениваясь в озабоченными репликами. Диктор ИТАР-РИ на фоне плавно передвигающихся в космосе громадин звездолетов сообщал:
— …линкоры класса «Эмпайр» — основа мощи флота Англо-Саксонской Империи. По данным из наших источников на десантных судах находится до ста тысяч только кирасир и панцырников-пехотинцев, штурмовые части и подразделения гвардии. Как уже было сказано, в ответ на ноту Совета Первых Родов Сторкада, посол Англо-Саксонской Империи на Сторкаде передал Совету меморандум Его Величества Императора Англо-Саксонской Империи, Лорда-протектора Союзных и Лендлорда Вассальных планет, в котором предлагается не вмешиваться в акцию англосаксов, направленную на искоренение гнезда пиратских Семей сторков на Арк-Фендане — планете, как известно, находящейся в англосаксонском секторе влияния…
— Что произошло? — спросил Игорь у стоявшей рядом девчонки. Та мельком бросила взгляд и отрывисто сообщила:
— Англосаксы на Арк-Фендане, на орбите.
— Теперь Сторкад взбесится, — сказал кто-то.
— Не взбесится, — возразили в ответ, — англосаксы им и так почти кислород перекрыли, а Семьи на Арк-Фендане почти вне закона у самих сторков.
— Туда им и дорога, — добавили с другой стороны экрана. Поддержали еще несколько голосов. Офицер в форме торгового космофлота заметил:
— Трудно будет воевать. Я Арк-Фендан знаю — гравитация 0,7 от нашей, солнышко светит едва на 3/5, три четверти планеты — чернолесье…
— Справятся, — оспорили его.
На экране диктор на фоне флота сменился кадрами из информационных роликов ВВС. Звучала музыка, пилоты бежали к истребителям и штурмовикам; на палубах, возле катеров с подвешенными десантными шаттлами строились под разноцветными знаменами и "Юнион Джеком" тяжелые пехотинцы в алой парадной форме; скандинавские егеря в кепи с цветными околышами метали в цель финки; синие кирасиры в хвостатых шлемах замерли возле танков; шотландцы из Кордильер, в ярких лентах и перьях, в килтах, маршировали под вой волынок; проезжали на ощетинившихся стволами машинах уланы в леопардовых ментиках… В боевом снаряжении солдаты всех армий выглядят почти одинаково, даже человека от нечеловека не сразу отличишь, поэтому смотреть на яркую чужую форму было интересно.
— А по-моему, зря они это затеяли, — сказала еще одна девчонка. — У них и так несколько войн одновременно идет.
— Их вооруженные силы великолепны, — заметил хрипловатый мужской голос, — а флот и штурмовики, пожалуй, лучше наших. Кроме того, шэни, и гаргайлианцы уцепятся за возможность воевать против сторков обеими руками. Или что там у них? Англосаксы используют их как основную ударную силу на планет
Вокруг засмеялись, но тут же посерьезнели — все. Документальные кадры репортажа сменились старой хроникой времен Галактической войны. За мельканием кадров ясный и звонкий мальчишеский голос пел с неистовой силой, рвавшейся из строк:
— Земляне![55] Я поведу вас туда, где не бывали мы! Мы пройдем сквозь толпы врагов, как сквозь лес, затрещат их кости, как сухие сучья. И если прекратится треск, значит полегла в боях слава наша! Мы войдем в их миры, как пламя в камыш, города их вспыхнут другими огнями, их планеты навзничь падут перед нами!Игорь коротко переглотнул, наблюдая за кадрами хроники — всплывали из багрового тумана окровавленные, озверелые и вдохновенные лица, рушились улицы и горело небо…
— Шел на площадь за рядом ряд. К небесам поднимались руки. И клялись войска. Был парад. Проносились хоругви, хоругви. В центре вился имперский флаг, черно-желто-снегово-белый, а на левый и правый фланг уносились знамена красные. Этот видел его, видел тот наше красное, красное знамя, красное-красное, как восход, потревоженный ураганами. До далеких звезд пронесли цвет восхода — и мы узнали, что закаты нездешней земли были цвета земного знамени! Всё пройдя и смерть победив, возвратимся мы стариками. Станут драками наши бои, реки быстрые — ручейками. Мы вернемся в свои города, где полдневный дремотный воздух, и лишь в снах к бойцам иногда возвратятся дальние звезды……Его не искали. Больше того — посмотрели на него так, что Игорю показалось, будто его не узнают.
— Слышали? — с порога поинтересовался он тем не менее. — Англосаксы на Арк-Фендане!
— Да неужели? — спросила…
Спросила Светлана.
7.
Над Озерным было уже заполночь. Недавно прекратился снег, город спал, лишь на залитых огнями улицах в центре тихонько урчали снегоуборочные машины — дренажная система не справлялась.
Во дворце генерал-губернатора жизнь не прекращалась ни на секунду, но и там из каждых десяти окон светилось только одно, а шум почти утих. Огромный комплекс, раскинувшийся на холмах, дремал.
Караул возле кабинета, генерал-губернатора сменился. Солдаты в парадной форме Алых Драгун, отдав салют холодным оружием, вновь замерли у дверей, украшенных имперскими гербами, чуть вздернув подбородки. Пустой гулкий коридор перекатил эхо шагов уходящей смены и затих, снова.
Дежурный офицер в «предбаннике» работал за компьютером. Дверь в сам кабинет была наплотно закрыта…
…Вытянув ноги под стол, Войко Драганов смотрел новости. Довженко-Змай, одетый в мундир Алых Драгун, стоял у огромного овального окна, придававшего кабинету сходство с рубкой космической яхты. Руки генерал-губернатора были скрещены на груди, глаза полузакрыты. Длинные ресницы чуть подрагивали.
— Мы дружим с девяностого, — внезапно сказал Драганов, не отрываясь от экрана. — С первого класса лицея. Я все понимаю и я не в обиде на тебя… Но все-таки — почему, ты даже не попытался образумить ее?!
Довженко-Змай нее повернулся. Он вообще не сказал ни слова — но Драганов напрягся. Он СЛЫШАЛ голос друга.
"Образумить? А отец смог образумить… ЕЕ? Ту, которая умерла на моих руках на улице Иппы в двухсотом? У нее тоже был парень — он ранил меня, когда мы не захотели отказаться друг от друга. И брат у нее был — мы и сейчас с ним дружим, ты знаешь. Но она захотела, чтобы было так, как было — и никто ничего, с этим не смог поделать. Даже смерть.
"Да, и смерть, — отозвался Войко и выключил экран. — Если тебе было больнее, чем мне все это время — я тебе не завидую. Помнишь, как наша лицейская группа пела:
Я завтра уйду в безнадежный бой.[56] Подписан уже приказ. И мы не увидимся больше с тобой, Но эти часы — для нас…" Генерал-губернатор подхватил: "Соль на щеке, и губ твоих жар, И тихий шепот, дождя… Сегодня я счастлив — вот только жаль: Я мало любил тебя. Короткое «да» — пьянящий ответ. (А звезды шипят в крови) Я тысячу сонных, приглаженных лет Меняю на день любви… Помнишь, на нашем выпускном пели эту песню, а мы танцевали с девчонками и говорили о будущем?"