И таинственный чёлн бесшумно скользнул по залитой водой канаве и, раздвинув кусты, исчез за деревьями.
Мальчик ни о чём не спрашивал старика. Не всё ли равно, кто поможет ему пропасть без вести. Он молча разглядывал его зеленоватую бороду, тёмные узловатые руки, крепко сжимавшие весло.
И вдруг увидел, что старик так же, как и он, без одной ноги. Отстёгнутая деревяшка лежит на дне лодки, а старик сидит на ватнике, поджав под себя наполовину укороченную ногу. Невольно мальчик уселся так же. И ему стало удобней.
«Может быть, он тоже пропавший без вести инвалид? Наверное, ещё с гражданской войны?»— подумал мальчик, вглядываясь в старое, морщинистой лицо с глубоко запавшими глазами.
Они так молчали довольно долго. Челнок то скользил среди высоких деревьев, то плыл по извилистым овражкам, затопленным половодьем, то выплывал на лесные поляны, превратившиеся в озёра.
На одном из таких озёр старик вдруг придержал челнок, схватившись за сучок дерева, и сделал знак: тише, хотя они и без того молчали. Он указал кивком головы на середину лесной полянки. Там поверхность воды рябила, под водой что-то двигалось. Высокая, некошеная трава шуршала.
Приглядевшись, мальчик заметил, что из воды то и дело высовываются какие-то пёстрые перья и хвосты, помахивают, словно веера, и скрываются под водой.
— Щуки радуются, — прошептал старик, — нашли некошеную траву.
— А зачем им некошеная? — шёпотом спросил мальчик.
— Затем, чтобы налепить на неё икру. Когда ветер высокую траву колышет да на солнышко поднимает, щучья икра лучше вызревает…
— Вот как!
Чтобы не спугнуть щук, старик направил челнок вокруг поляны.
— Большая вода — кому радость, кому беда, — усмехнулся он и указал на пару мокрых зайцев, сидевших на бревне.
Один заяц хотел было прыгнуть в воду, но старик ловко схватил его за уши и перенёс в челнок.
— Не балуй, утонешь, — погрозил он косому.
Захватив и другого, который вёл себя смирнее кролика, старик направил челнок к большому дереву, стоявшему над обрывом. Здесь он постучал о ствол веслом. Из дупла выглянула белка.
— Ну что, всё волнуешься? Напрасно, эта осина, хоть и дуплистая, крепко стоит. Вода тебя не достанет, сиди спокойно, пережидай разлив… Орехов не хватит? Еловые шишки далеко? Ишь ты, не рассчитала на большое половодье! Знать, молода, глупа, — пожурил её старик. А когда белка обиженно зафыркала, сказал — Ладно, коли вода застоится, мы тебе харчей подвезём. — И оттолкнулся, ударив веслом о гулкий ствол осины, полый внутри.
Челнок заскользил глубже в лес, дальше в сказку.
Вот показалась широкая просека, словно река. Старик здесь вдруг сильно заработал веслом, засвистел что есть мочи, сорвал войлочную шляпу, стал ею размахивать:
— Куда? Вернись, не туда плывёте! Левей надо держать, к песчаному бору! — И погнал лодку очень шибко.
Мальчик, приподнявшись на руках, вначале ничего живого не увидел. Впереди плыли сухие коряги, похожие на рога. И вдруг эти сухие коряги стали фыркать, брызгать водой, и мальчик догадался, что это лоси плывут поперёк разлива.
И, вспомнив, что он оставил себе кое-что из заветных вещичек, вытащил старую боцманскую дудку и принялся давать тревожные свистки, означавшие «полундра», «аврал».
Лоси захлопали ушами, заслышав незнакомые резкие звуки. Вожак тревожно заревел и повернул сторону песчаного бора, куда и хотел их направить старик.
Мальчик обрадовался, что ему удалось помочь своему старшему товарищу, и счастливо улыбнулся.
Они отёрли пот, как люди, сделавшие большое ело. Подождали, пока лоси, доплыв до опушки леса, стали выскакивать из воды и шумно отряхиваться. Челнок тихо плыл, увлекаемый незаметным течением, гоня перед собой жёлтый пух, налетевший с цветущего тальника.
Впереди рябился широкий водный простор. Вскоре челнок стали покачивать большие волны.
— Садись-ка на дно, парень, — сказал старик, всмотревшись вдаль, где на рыжих волнах закрутились белые гребешки, — здесь нам стрежень реки перебивать придётся. Нужна остойчивость.
Мальчик расположился посредине челнока, ухватившись руками за его тонкие борта.
И он опять не спросил, далеко ли плывут они. Зачем нужно перебивать стрежень реки, самую середину её течения? Вспомнив, что они обещали помочь белке, окружённой в своём дупле разливом, мальчик спросил:
— А что будет с белкой?
— Ничего, придёт время, наведаемся с гостинцами— еловых шишек ей привезём.