— И когда же подойдет это время? — уточнил Фа-Кимнибол.
Хазефен Муери улыбнулся:
— Джики сражаются мечами, копьями, клювами и когтями, — сказал он. — Даже несмотря на свою принадлежность к древней расе, потому что они выжили со времен Великого Мира, — это лучшее, на что они способны. Они далеки от того величия, которым, должно быть, обладали в те древние времена благодаря тому, что уже не существовало народа с темно-синими глазами и людей, которые смогли бы их проучить. На сегодняшний день они далеки от науки. У них нет техники. У них самые примитивные орудия. А почему? Потому что они не что иное, как насекомые! Потому что они просто глупые бездушные паразиты!
Он услышал, как где-то прямо перед ним кто-то гневно вдохнул. Разумеется, это была Нилли Аруилана.
— Мы другие, — продолжил Хазефен Муери. — Каждый день мы открываем… или переоткрываем, — оговорился он и дипломатично посмотрел на Креша, — новые вещи, новые приспособления, новые тайны древнего мира. Те из вас, кто помнит битву при городе Джиссо, убедились сами, как уязвимы джики к такому оружию науки. А будет другое. Да, мы подождем благоприятного случая, но за это время мы изобретем средства, способные одним ударом уничтожить тысячу джиков, десять тысяч, мы будем держать в руках молнию. А как им тогда удастся выстоять против нас, независимо от их численности? Я предлагаю сейчас подписать договор, а позже начать войну!
Началось очередное волнение. Собравшиеся вскакивали, кричали, жестикулировали.
— Голосование! — крикнул Хазефен Муери. — Я призываю к голосованию!
— Да, голосование! — подхватил Фа-Кимнибол. Пьют Кжай тоже призывал к принятию решения.
— Сначала мы выслушаем еще одно выступление, — сказала Таниана, и ее голос оборвал крики подобно мечу.
Хазефен Муери удивленно посмотрел на нее. В какие-то последние минуты Таниана действительно надела маску Лирридона, и теперь стояла перед ними возле высокого стола — подобно какому-то персонажу из кошмара — подтянутая и мрачная, с этим ужасным джикским лицом, призывавшим к вниманию. Это было одновременно и глупым, и пугающим — однако, гораздо больше пугающим: усталая пожилая женщина именно в этот момент превратилась в суперсущество с огромной силой.
Какое-то время, несмотря на то что сказать ему было больше нечего, Хазефен Муери постоял на подиуме, словно хотел продолжить выступление. Затем Таниана сделала повелительный жест — жест, которому трудно было не подчиниться. В этой маске она казалась бесспорным источником силы. Он покорно сошел с ораторской трибуны, чтобы занять свое место рядом с Фа-Кимниболом.
Ему на смену вышла Нилли Аруилана.
Она стояла как вкопанная, уставившись на расплывшиеся в одно пятно лица. Сначала она никого не различала, но потом прояснилось несколько знакомых очертаний. Она увидела Таниану, спрятавшуюся за ошеломляющую маску. Креша. Плотную массивную фигуру Фа-Кимнибола и сидевшего прямо в центре и до странности маленького по сравнению с ним Хазефена Муери. Противоречивые мысли роем пронеслись в ее голове.
Этим утром она пришла к Таниане, чтобы признать поражение: она не смогла узнать о договоре ничего большего, кроме того, что уже выяснил Креш с помощью Барака Дайира. Она ничего не утаивала: просто установить общение с Кандалимоном оказалось гораздо труднее, чем она — или Таниана — предполагала. Так что из нее получился плохой шпион. О договоре она не могла сообщить ничего полезного. Это было правдой. И Таниана, похоже, приняла эту правду.
Это должно было стать концом всему — ее жизненноважная миссия потерпела фиаско. Но вместо того чтобы отпустить ее, Таниана молчала, словно ожидая чего-то большего, и получила его. Удивленная Нилли Аруилана слушала, как слова сами собой слетают у нее с языка.
— Мама, позволь мне выступить на Президиуме. Позволь мне рассказать им о джиках. О Королеве, о Гнезде. Я буду говорить о вещах, о которых не могла говорить раньше. О вещах, о которых не могу больше молчать.
Возникло замешательство.
— Ты хочешь выступить перед Президиумом?
— Да, перед Президиумом. Во время обсуждения договора.
Она могла видеть смятение Танианы. Ее просьба была безумием. Девушке вроде нее дать возможность стать на подиум? Позволить ей осквернить высшее законодательное общество города своими капризными, странными и импульсивными фантазиями? Но это было соблазнительным. Угрюмая Нилли Аруилана наконец-то заговорит. В конце концов откроет тайны Гнезда. Изложит ужасающие подробности. И глаза Танианы загорелись. Она в конце концов узнает, что на уме у дочери. Пусть даже перед самим Президиумом.