Коллекционер постоянно набивал цену. Но Пертикина это не останавливало. Он готов был заплатить любые деньги, лишь бы получить эту марку. И вот, сегодня, Клим наконец договорился о встрече. Коллекционер пригласил его к себе домой.
Клим дошёл до нужного дома и позвонил в домофон.
— Кто? — раздался голос из домофона.
— Это я, Клим! — сказал Петрикин.
— Заходите. Пятый этаж.
И дверь с писком открылась. Клим решительно шагнул внутрь.
На лифте он доехал до пятого этажа за мгновение, но это мгновение показалось ему вечностью. Петрикин был весь в предвкушении того, как получит драгоценную марку.
Дверь ему открыл человек лет тридцати в серой водолазке. Он обладал красивыми чертами лица и роскошной шевелюрой. Волосы прядями ниспадали ему на плечи.
— Проходите, Клим! — сказал он. — Меня зовут Олег Чернов, к вашим услугам.
Петрикин нетерпеливо зашёл в дверь.
— Ну, где она? — торопливо спросил он.
— Кто… — на секунду Олег задумался. — Ах, марка! Пройдёмте со мной. В эту комнату.
И Чернов провёл Петрикина за собой.
— Видите это мачете? — спросил Олег. — Указывая на меч, висящий на стене. — Прекрасное, замечательное мачете. Оно досталось мне в наследство от моего отца, а тому — от моего деда…
— Это всё, конечно, хорошо! — сказал Клим. — Но мне хотелось бы посмотреть на марку!
— Отличное мачете, роскошное мачете! — продолжал Чернов. — Оно прекрасно рубит головы. Прямо как капусту: один удар — и всё!
— Что вы мне голову морочите! — в сердцах воскликнул Петрикин. — Я приехал за маркой! Зачем мне нужно знать о вашем мачате?
— Не скажите! — Чернов снял катану со стены. — Всегда полезно знать о том, что… принесёт вам смерть!!!
И одним ударом меча Олег пронзил Клима насквозь. Тот со стоном упал на пол. Чернов вытащил из него мачете и вторым ударом срубил ему голову.
— Отлично! — сказал Олег беря за волосы голову Петрикина. — Просто превосходный экземпляр в мою коллекцию.
— Я убью Мастера стихий! — процедил Змеев.
Майор Следаков ухмыльнулся. Его коллегу можно было понять.
В результате действий Мастера стихий, наводнение затопило первые два этажа домов. Затопило оно и квартиру Змеева, находящуюся на первом этаже. В результате чего Артём переехал жить к своей тётке, которую просто люто ненавидел. Но больше ему деваться было просто некуда.
— Я свихнусь скоро! — сказал Змеев, сидя в кабинете Следакова. — Моя тётка ещё и на рояле играет. Мне кажется, что если я ещё раз услышу её игру, придётся стреляться! У неё абсолютно нет слуха. Но музицировать при этом она просто обожает!
— Да тебе грех жаловаться! — заметил Шаров. — Подумаешь, тётка на рояле играет. У меня вон ребёнок по ночам орёт маленький — вот тут уж точно свихнуться можно! Только усну — такой вой на всю квартиру! Уже вторую ночь толком не высыпаюсь!
Майор не без тени улыбки наблюдал за своими подчинёнными.
— Ну, во всём есть свои плюсы, — размеренно произнёс он. — Во всяком случае, скучать вам не приходится.
Шаров уже собрался чем-то парировать фразу майора, когда раздался телефонный звонок.
Виталий взял трубку. Переговорив со звонившим, он повесил трубку и обратился к майору.
— Фёдор Андреевич, опять нам без дела не сидеть! — сказал Шаров.
— Рассказывай, Виталик, — проговорил Следаков.
— В местной реке выловили труп, — сказал Шаров. — Безголовый труп. Давненько у нас головы никто не рубил! В общем, убийство посчитали особо жестоким и поручили его нам.
— Личность установили? — поинтересовался майор.
— Да, по отпечаткам пальцев, — ответил Виталий. — Клим Петрикин. Проживал по адресу улица Мавров, 62. Жил один. Родители умерли, жены-детей не было. Выезжаем?
— Да, Виталик, — сказал Следаков. — Посмотрим, как жил наш убитый. Может, что и разъяснится…
Через полчаса следователи уже были на месте.
— Порнуха? — Змеев презрительно кивнул на журналы, валявшиеся на столе. Да Петрикин у нас был, я гляжу, парень не промах!
— А чо, он ещё и марки собирал, — заметил Шаров. — Интересное совмещение увлечений.
— У меня уже родилась версия! — сказал Артём. — Модели для «Плэйбоя» узнали, что на них пялится какой-то Петрикин, выследили его и зверски убили. Не читайте порнуху, господа…
— Артём в своём репертуаре! — проговорил Шаров. — Фёдор Андреевич, может, вы что-нибудь путное придумаете?