– Так. Нужно уже сейчас подумать об орошении, – сказал он спокойно и твёрдо, как власть имеющий. Братья меньшие увлечённо смотрели снизу вверх на великана, ловя его взгляд.
– Докладываю, – пропищал Крис, – Водопады с северных гор впадают прямо в море.
– Отлично! Будем строить каналы. Собирай людей.
– Любезный, Мафусаил, где же их взять, людей-то?
– Пётр.
– Что?
– Моё имя Пётр.
– А… Ладно.
Пётр, легко забросил рюкзак на плечи, расправил грудь и впервые за многие годы широко улыбнулся. Лёгкое колебание воздуха пошевеливало просоленные пряди над высоким лбом.
– Чувствую, работы будет невпроворот. Сначала выясним, что делается в городе. Пересчитаем и поставим на довольствие всех трудоспособных, распределим обязанности. И начнём строить новый мир. Наверняка понадобится подмога с континента. Кстати, не заешь, что там у них?
– Ничего.
– Это как?
– Пусто.
– ?!
– Ну… я не углублялся… но на побережье одна трава.
– Трава? Это просто замечательно! Дай я тебя расцелую!
Не переставая улыбаться, Пётр широко шагнул и протянул могучие руки к товарищу. Но тот испуганно взвизгнул:
– Вот этого не надо!
Крис прошмыгнул за ножку стола, и вдруг… стол исчез. Едва заметное серое облачко, как споровый экссудат перезревшей грибницы, пыхнуло и быстро развеялось под внезапным порывом ветра.
– Что-то надвигается, – пролепетал крыс, и хвост его задрожал. Мэй, до сего момента умиротворённо сидящая в пыли, вдруг вскочила и ощетинилась.
– Ш-ш-ш-ш, – прошипела кошка, почуяв неладное, и услышала в ответ «ш-ш-ш-ш…». Это ветер начинал всё активнее поддавать газку. Его разбег быстро усиливался. Мэй и Крис ринулись искать укрытие. Сначала они нашли его в раздаточном окошке автомата быстрого питания. Но запрыгнув на пластиковый агрегат, тут же шлёпнулись на землю. Так же, как и стол, он превратился в прах при первом прикосновении. Потом парочка промчалась в открытую дверь бара и притихла. Но уже через секунду друзья вылетели из дверей, дико визжа. Здание питейного заведения и прилегающие к нему строения от нижнего и до последнего этажа с секундным временным промежутком, как по цепочке, растворились в воздухе без следа.
Оторопевшая троица замерла. Ветер быстро крепчал, превращаясь в ураган. Звери, вцепившись в штаны Петра, теперь думали только об одном, как бы их не сдуло. Вдруг друзья увидели, что воздушная платформа с дендропарком не упала, нет. Она рассыпалась, и деревья, которые только что были садами Семирамиды, цепляясь друг за друга, с комками земли на щупальцах корней полетели с выси вниз на северную сторону острова. Вдруг небо почернело и загудело. Стало темно, как в подземелье. Трое живых существ оказались наедине с неведомой силой. Ужас парализовал их.
Вскоре Пётр очнулся и принялся молиться, как ещё никогда в жизни не молился. Воздев в небо могучие руки, он кричал, глядя на распухшее жерло вздымающегося над городом смерча:
– Господи, прости мне, грешному! Спаси моих братьев и сестёр! Оленьку! Оленьку! Не оставь их, Всемилостивый, без поддержки! Лучше я… пусть я… но их сохрани! Молю Тебя-а-а-а!..
Пётр молился беспрерывно, надрывая голос и сердце. Он врос в землю, как тысячелетний дуб, что стоит в Лагвице символом жизни, преодоления времени и бед. Только что обретя новую землю, он готов был расстаться с нею, во имя своей общины. «Если бы можно было вызвать на себя удар стихии, стать громоотводом», – думал он лихорадочно, но в то же время понимал, что от него ничего не зависит. Змеиное тело смерча поднялось, изогнулось и, расправив гадючий капюшон, уже нацелилось на город. Предводитель быстро снял рюкзак, вытряхнул его содержимое, отодрал от штанов вопящих животных и сунул в мешок. Он тут же крепко перемотал лямки вокруг кистей рук и прижал мешок к животу. Потом сел на землю и сгруппировался.
Чудовищной силы удар сначала приплюснул Петра к земле. Потом покатил, как мяч по дорожке. Затем его, точно юлу, завертело, сдирая одежду и кожу. Наконец, предводителю удалось воткнуть израненные кулаки и колени в оголённую почву и противостать ветру. Он пытался разглядеть хотя бы рюкзак, но видимость была, как на дне болота. Тем не мене он знал, что звери живы, так как слышал их истошный неумолчный вопль. Петру казалось, что некий вселенский гигант шагает по городу, хладнокровно и безжалостно круша всё, что попадёт под ногу, и, давя его самого…