— Брат, забей, — посоветовал он. — Тут чинить нечего. Хлам он и есть хлам.
Борланд уселся на табуретку, стаскивая со лба защитные очки.
— Да уж. — Капитан почесал лысину. — Мы сидим в мастерской, полной всякого барахла, от запчастей для «Калины» до баллонов с азотом. А посередине валяются осколки от авто за полтора миллиона евро. И оба мы не можем выдавить из нее работающий кусок, который потянул бы хоть на один процент от стоимости. То ли лыжи не едут, то ли я чего-то не понимаю в итальянских спорт-карах. А может, и в самом деле не понимаю.
— Ты забыл, что в трех метрах, за стенкой, живут люди славянской национальности и соответствующего менталитета, которые спят и видят, как бы спереть разбитую «Ламборджини», просто ради принципа. Хотя о чем это я? Ведь я и сам такой.
— Шути, шути. — Капитан недовольно бросил гаечный ключ на бетонный пол. — Ни хрена мы тут не вымутим, Леха. Я даже не смог понять до конца, как это двигло работало. Слушай, а ты позвони этому… как его… Апельсину.
— Чего?!
— Пусть прилетит, поможет собрать хотя бы мотороллер из этого мусора.
Борланд смотрел на товарища добрых десять секунд, пока не моргнул.
— Это не смешно, — процедил он. — Давай забудем о Зоне хотя бы здесь, ладно?
— Извини. Просто я не могу привыкнуть. Как-то это все не вяжется с твоим образом.
— Я вроде попросил.
— Молчу, молчу.
Капитан сел на пол и прислонился головой к покореженной двери «Ревентона».
— Что это играет такое? — спросил Борланд. — Ты все еще «Поэтов» слушаешь?
— А что? Хороший ведь музон.
Борланд поднял палец, прислушиваясь.
— Это не та песня, которая на аварии играла?
— Да там много что играло, — ответил Капитан. — Это лучший альбом Poets of the Fall.
— Поставь другое что-нибудь.
— Что?
— Что хочешь, лишь бы это не было тем, под что я уже разбивался.
Пока Капитан менял диск, Борланд успел стащить его кока-колу.
— Знаешь, у нас есть только два выхода, — сказал Капитан, возвращаясь с парой бутербродов. — Первый — звякнуть отечественному автопроизводителю и позволить забрать машину. Технологии внутри этого движка — очень вкусный пирог для нужного рта. Конечно, никто не отвалит за одни только знания полтора ляма, но мы же не новую машину продаем, а барахло, не подлежащее восстановлению. Заработаем на пару свежих «Тойот», подлатаем, и можно будет возвращаться в строй. Не самый лучший выход, но…
— Проходим мимо. Я согласен на второй вариант.
— Да я его даже не озвучил.
— Первый мне не подходит. Я чужой интеллектуальной собственностью не торгую. А раз вариантов два, то остается второй.
— Второй — забыть про все и смотреть на этот эпизод как на страшный сон. Поставим «Ревентон» как памятник наших непомерных амбиций в задрипанном чулане. Начнем для начала приходить к нему раз в год, пока не станем глубокими старцами. И будем вспоминать, как молоды мы были.
Борланд протянул кока-колу.
— Согласен, — ответил он.
Капитан чокнулся с ним бутербродом и присмотрелся.
— Эй, а это не мое пойло? — спросил он.
— От колы волосы выпадают. Ты себя в зеркало видел? Совсем плохой стал.
— Да ты злой, — буркнул Капитан. — Ладно, порешили.
Зазвонил телефон. Борланд дотянулся до него и нажал на кнопку.
— Алло?
Ему ответил женский голос. Послушав несколько мгновений, Борланд вернул кока-колу Капитану.
— Я скоро приеду, — сказал он.
— Это Литера? — поинтересовался Капитан, и Борланд неожиданно стукнул по двери.
— Так! — гневно сказал он. — Я вроде просил не упоминать о ней.
— Да что с тобой такое?
— Ничего, — ответил сталкер, успокаиваясь. — Слушай, я… Извини, мне идти нужно.
Оставшись один, Капитан пожал плечами.
— Как хочешь, — ответил он, обращаясь в пустоту.
На улице Борланд перезвонил.
— Полина, что у вас случилось? — спросил он.
— Я не знаю! Марк избил какого-то парня возле супермаркета.
— Расскажи по порядку. Какого парня?
— Да самого обычного. Хотел у меня кошелек схватить. Я бы отдала, честное слово, — денег там почти не было. Сам понимаешь, нам сейчас внимание привлекать…
— Марк увидел, что на тебя кто-то нападает? — Борланд поймал такси и продолжил разговор внутри. — Я представляю, что он сделал.
— Не представляешь! Марк не просто догнал его — он бил до тех, пока не принялся колотить головой о ступеньки!
— А вот это уже плохо.
— Я собрала народ, и его смогли оттащить только шесть человек. Дальше не видела — мы убежали. Борланд, я боюсь за него!
Алексей протянул водителю купюру.
— На вокзал, пожалуйста, — произнес он и вернулся к телефону. — Попытайся успокоить его, я завтра буду в Киеве. Ему нужно выговориться. Все наладится. То, что с ним происходит, мне хорошо знакомо, хоть я сам таким и не был.
— Я попробую.
— До завтра.
Борланд перевел дух и только сейчас заметил, что на нем все еще грязная роба. Со стоном он уткнулся лбом в боковое стекло.
— Слышь, дарагой, — прогнусавил таксист. — Не хочеш мнэ машину памыть? До вокзала бесплатно доедем! Губка в багажныке!
— Нет, спасибо, — ответил Борланд, радуясь, что деньги и документы всегда при нем. — А ты случайно не умеешь чинить двигатель V-12 на шестьсот пятьдесят сил?
Остаток пути таксист хранил гробовое молчание.
Взбежав по ступенькам к нужной квартире, Борланд постучал в нее условным стуком. Испуганное лицо Полины выглянуло в щель, ширина которой ограничивалась дверной цепочкой.
— Это я, — напомнил Борланд. — И я один.
Девушка открыла дверь, впуская его.
— Где он? — спросил Борланд.
— Заперся в комнате. Борланд, у него пистолет.
— И почему я не удивлен? — произнес сталкер. — Марк! Открывай, артефакты торговать будем!
— Кто это? — послышался голос.
— Да ты что, охренел, дядя? — удивился Борланд. — Ты откроешь или мне, или ментам. Выбирай.
Послышался звук отпираемого замка. Борланд тут же зашел внутрь и протянул руку.
— Пистолет отдай, — потребовал он.
Марк, бледный как смерть, послушался. Вытащив магазин, Борланд покачал головой.
— Заряжен, — констатировал он. — Ты совсем рехнулся?
— А что?
— А что??? Это не Зона, идиот! Это Киев!
— Я знаю. — Марка ощутимо пошатывало. — Слушай, у меня был небольшой срыв. С тобой тоже было, если ты не забыл.
— Такое не забудешь. Но меня успокоил заряд транквилизатора, которым ты в меня выстрелил. Хочешь, я верну должок?
— Нет, я справлюсь.
— Иди к Полине и поговори с ней. Потом обсудим, что с тобой происходит.
— Давай сначала…
— Пошел.
Марк молча вышел из комнаты. Борланд уселся на диван, нащупал пульт, включил телевизор. Из кухни раздавались короткие женские всхлипывания.
Через пять минут Марк вернулся. Борланд убрал звук на телевизоре.
— Рассказывай, — произнес он.
— Я не знаю, сможем ли мы прижиться в цивилизованном мире, — признался Марк.
— Этого никто не знает. Могу лишь сказать, что это возможно. Мне же удается.
— Тот инцидент у магазина…
— Не обращай внимания, он был вор. Главное, что все живы.
— Это ничего не меняет. — Марк сел у батареи, отчего стал казаться намного меньше в размерах. — Я не могу нормально смотреть на то, что Полине могут угрожать разные бытовые ситуации. Во всем я вижу угрозу для нее.
— Ты сам скоро станешь такой угрозой, — беспечно сказал Борланд. — Как думаешь, получу ли я моральное право прибить тебя, если такое случится? Я не шучу, между прочим. Ты скоро доведешь ситуацию до чего-то подобного.
— Ты прав. Я и сам знаю, что надо что-то менять.
— Так меняйся прямо сейчас.
— Это еще не все.
— Что еще?
— На меня вышли снова. Меня припахали работать на Зону.
Выключив телевизор, Борланд озабоченно нахмурился.
— Пожалуй, идея запереться была не так уж и плоха, — проговорил он. — Кто на тебя вышел и когда?