Карраш мчался по улицам. Увидев трамвай, он вскочил в него, поискал мелочь, не нашел, выпрыгнул обратно и продолжал свой путь уже пешком. Он купит себе новую мебель. Старая изрядно поизносилась. Пара шкафчиков ему приглянулась. Узенькие, светлого дерева с окантовкой. Вот их-то он и возьмет.
Продавщица с улыбкой:
— Заходите в другой раз, не видите, сколько желающих? — Она показала на кипу заявлений.
— Значит, отпадает? — спросил Карраш. — Шкаф нельзя, Неаполь нельзя, участок нельзя и даже этот… не автомобиль, тоже нельзя? Кому же можно? Я просто Карраш. Это вам ни о чем не говорит? Не герой, не лауреат, не передовик. Просто хочу иметь вот этот шкаф.
За пару дней он обегал кучу магазинов. На окраинах обнадеживали. Там он был посмелее, даже покрикивал, уже не страдал одышкой от множества лестниц, мелькавших у него перед глазами. Это был тяжелый, изнурительный труд. Труд в одиночку и без удовольствия. Если бы он так работал на своем предприятии, то давно бы стал передовиком, таким, как Хеннеке, и мебель бы доставили ему прямо на дом!
Пройдя суровые испытания, Карраш, не отличавшийся богатством фантазии, пришел к кое-каким выводам. И пользуясь пасхальными праздниками, сопровождаемыми обильным потреблением яиц, устроил в Иоаннахофе обширную трапезу для ближайших коллег. Цель была одна — принести в жертву часть своего неузаконенного состояния, бессмысленность которой ни у кого не вызвала сомнений. Поскольку все обозначенные в меню яства не представляли ни малейшей угрозы имеющейся в наличии сумме, коньяк казался наиболее подходящим средством для приступа этой твердыни, которую окончательно подточили бурно разлившиеся реки виски, джина, мастики и шампанского. Крепость сдавалась быстрее, чем можно было предположить. Победители с примочками на голове были уже по другую сторону поверженной твердыни, ничего не видя и не узнавая вокруг себя. Гора рухнула. Все молитвы были прочтены. Христос воскрес, и вместе с ним воскресала его паства.
Так закончилась пасха. Теперь и ему казалось все доступным в этой стране. Несколько дней Карраш спал. В пятницу в середине дня, купив билет на электричку, он ехал на работу.
В воскресенье он снова был на бегах. Выигрыш оказался незначительным. Но теперь он знал цену деньгам, заглянув в тайну общественных отношений, и обрел прежний покой, что лишний раз убеждает нас в том, что наш герой был тем исключением, которое подтверждает правила, принятые в этой стране.
Перевод Т. Семеновой.
КРИСТИНА ВОЛЬТЕР
Рассказа не будет
© Aufbau-Verlag Berlin und Weimar, 1976.
У нее вышла первая книга. Не бог весть что — тоненький томик. Знакомую обложку она встречала во всех книжных магазинах, куда заходила как бы ненароком и где, рыская глазами по полкам, смущенно спрашивала иностранную поваренную книгу. Появилась рецензия: ее стихи находили искренними и относили к разряду любовной и пейзажной лирики. Редактор предложил ей принять участие во встрече с читателями, и она вместе с другими молодыми авторами и двумя более опытными участниками таких чтений поехала на Швельницкий комбинат. Ее представили какой-то бригаде, она, не поднимая глаз, почти беззвучно, прочитала свои стихи, потом прослушала выступление бригадира, растолковавшего гостям, чем занимается его бригада на комбинате. Бригада «РА — семь римское», то есть бригада рационализаторов, входят в нее информаторы, инженеры, экономисты. Из речи бригадира она узнала, что он и его коллеги против стихов ничего не имеют, — тут он развернул шуршащую бумагу, и ее взгляду явились розы. Коллеги молчали. Потом двое встали и вытащили из-под стола ящик, где было что полагается: пиво, водка, коньяк, вино. Рюмки уже стояли наготове. Все сразу оживились.