Уже через несколько недель Хедвиг чувствовала себя в этой комнатке как дома, представившись хозяйке невестой своего друга, родом из небольшого, но небезызвестного городка.
Целые дни она занималась тем, что переводила краски своего друга; тому в силу обстоятельств большую часть времени приходилось быть рядом с Винцентом, они учились в одной группе. Как-то раз в комнату заглянула хозяйка: невеста тоже рисует, да они все такие оттуда, комментировала она занятия Хедвиг.
И теперь, вместо того чтобы пригласить ее позировать — тема: пенсионеры — передовики производства, — Хедвиг отпускала ей вслед «любопытная старая дева», но, разумеется, очень тихо — комнатка пока что была ее прибежищем.
Пока что. Но Хедвиг видела, что дальше так продолжаться не может. Хотя друг по «Эссо» и уступил ей великодушно свою кровать, переселившись на диван, но он охотно бы согласился делить эту кровать с ней: в конце концов, человеку, привыкшему к кровати, не очень удобно спать на диване.
«И что тебе этот Винцент? Он, между прочим, давно завел себе другую», — заявил ей однажды ночью друг по «Эссо», и совесть его при этом едва шевельнулась. Хедвиг впервые видела его потерявшим самообладание, но и это не принесло ему успеха. Ситуация несколько осложнилась, призналась себе Хедвиг на следующий день. В сущности говоря, настолько, что дальше уже некуда. Ее критическое сознание заработало.
И тогда Хедвиг ринулась в город. Мысли, подобные этим, являлись ей не слишком часто, они не давали покоя.
Дойти до точки может каждый человек. Люди отличаются друг от друга тем, как и насколько быстро они способны преодолевать подобные состояния, оригинально мыслила Хедвиг.
Итак, взять себя в руки, не спеша побродить по городу, среди людей, рассматривать витрины, может быть, заглянуть в магазин, что-нибудь купить: от этого всегда поднимается настроение; «купить», «деньги» — Хедвиг вздохнула, — что ж, нельзя же все время думать только о вещах, можно и просто побродить, выпить где-нибудь кофе, на это хватит, продукты, часы, украшения, элегантные брюки, опять деньги. «Сегодня в последний раз советский фильм». — «Молодые люди, овладевайте профессией строителя!» — «Советуем вам приобрести…» — «Неужели нельзя быть поосторожнее, что за люди!» — «Приглашаем на железную дорогу». — «Закрыто на ремонт». — А ситуация все-таки безнадежная, никуда не денешься от этих мыслей, но что делать, если это действительно так.
Если бы Хедвиг была не Хедвиг, она бы разрыдалась посреди улицы. Она нащупала в кармане зеленого пальтишка мелкие деньги, незаметно сосчитала — две марки с лишним. Сейчас надо непременно выпить кофе. Только не в «Эссо», там может быть Винцент. Я просто могу разреветься.
«Молодые люди, приглашаем на железную дорогу» — где это она прочитала? Но это не выходило из головы: «Молодые люди, приглашаем на железную дорогу!»
Поезда, приветливые люди, которые возвращаются из отпусков или едут отдыхать, и она, Хедвиг, тоже приветливо и вместе с тем уверенно говорит: «Пожалуйста, это купе забронировано для нас, спокойной ночи, завтра утром мы будем в Болгарии, в Бургасе, на Балатоне». И вот она за границей, в свободное от работы время, Нессебар, яркие краски морского побережья. Загоревшая, Хедвиг возвращается домой: «Ну что вы, разве это работа, одно удовольствие, что может быть поэтичнее, чем железная дорога, — Болгария, Венгрия, Румыния!»
Хедвиг иронически усмехнулась. Но, во всяком случае, будет где спать, это уж точно. Да и деньги можно заработать. А производственный стаж — это уже совсем хорошо. Спустя неделю все было решено, и она, наверняка зная, что хозяйка у своей племянницы, написала другу по «Эссо» записку. Плохо, — думала Хедвиг, — плохо, когда остается действовать при помощи записок. «Теперь я стюардесса». Это звучало, конечно, громко, но писать, что она будет официанткой, было не очень приятно.
«Спрашивать обо мне бесполезно — я все время в дороге. Теперь ты снова можешь спать на своей удобной кровати. Ты рад?»
А если он именно сегодня принесет известие от Винцента, — подумала Хедвиг, уже взявшись за ручку двери: — «Хедвиг, прости меня, это письмо… я не должен был…» — Она с треском захлопнула в последний раз дверь квартиры.
В первые свободные минуты в поезде Хедвиг делала небольшие записи. Так, для себя. «Не сдавайся, Хедвиг, — первое, что она написала. — Не унывай ни в каких жизненных ситуациях! Это самое главное. И помни: ты должна выдержать!»