И обращаясь к Ютте:
— Вам не стоит утруждать себя. Мы обойдемся сами.
Трепач, чем это она утруждает себя? Ютта осталась стоять у колонны, скрестив руки.
В половине двенадцатого они устроили первый перерыв.
Ютта сбыла с рук воскресные копченые колбаски. Она отрезала их с веревочки и смотрела, как они скользили в кипящую воду, и каждая искала свое место, сначала на дне кастрюли, потом друг над дружкой.
— Присаживайтесь к нам, — сказал режиссер, когда она раздала тарелки. — А где же ваш муж? Ах да, верно, на дачном участке.
Ютта села и положила скрещенные руки на столе. Она любила так сидеть, особенно когда скатерти были свежие.
— Ну, как тут у вас дела? — спросил режиссер и предложил ей сигарету.
— Ничего. Почему вы, собственно, выбрали нашу пивную? Ведь есть куда современнее.
— Черт его знает, спросите-ка об этом лучше господина рядом со мной, который все время приятно улыбается, он-то и придумал все это. А тот, сзади, который все время молчит, — это оператор, а я вот все время творю — я режиссер. Прямо как в кино, правда?
Он жевал, набив полный рот, жир стекал у него по подбородку. Худощавый старик рядом с ним делал вид, будто ничего не слышал, и спичкой прочищал трубку. Ютта собрала пустые тарелки с остатками горчицы и хвостиками колбасок.
— Ну, теперь вы подкрепились, пройдем сцену еще раз. Техники и все прочие назад. Итак, я повторяю: 1973 год. Это важно. Дело происходит сегодня, в понедельник, такого-то числа, такого-то месяца. Разве что обычный, а не воскресный день. Берлин. Эта пивная. Лето. Время между четырьмя и пятью пополудни. Типичная для этого часа публика. В соседнем помещении играют в скат. Около игровых автоматов подростки — у вас каникулы, ясно? За высоким столиком пожилая подвыпившая парочка, у женщины в руке хозяйственная сумка. Ты облокачиваешься на бочку. Гипсовую ногу сюда. Ты поешь: «Едем в Лодзь, Тео!» Без передышки, слышишь? За соседним столиком два подростка в рабочих спецовках, они без умолку говорят о делах на стройке. Наш герой, заслоненный другими посетителями, стоит один у круглого столика. Взгляд его все время устремлен на хозяйку. Но самого еще не видно. Его глаза — камеры, они в движении, с этого начинается фильм. Итак, естественность, естественность. Первый эпизод — одна только естественность. Возможно, весь фильм будет одной только естественностью.
Режиссер хлопнул в ладоши. Все заняли свои места. Актеры выглядели как настоящие завсегдатаи пивной. Ютта снова прислонилась к колонне — такое ведь не каждый день увидишь.
Блондинка, которая играла хозяйку, встала за стойку. Ютта уже видела ее однажды в каком-то фильме, но не могла вспомнить в каком. Актриса была крупнее Ютты, в таких же, как у нее, джинсах и свитере.
— Передник, — воскликнул сценарист.
— Ах да, передник, дайте ей кожаный передник, в котором вы обычно ходите, — попросил режиссер Ютту. Та достала передник и передала его актрисе. При этом Ютта испытала какое-то странное чувство.
Актриса старательно подвязала передник.
— Сдвиньте-ка вбок скатерти и скомкайте парочку картонных подставок. Бросайте окурки на пол, не стесняйтесь. — И уже к Ютте: — Вы не бойтесь, мы снова приведем все в порядок.
Потом режиссер подал знак, и в пивной поднялся привычный шум, которого Ютта здесь уже и не замечала. Она с удивлением смотрела на актеров, еще только что тихо переговаривавшихся между собой, преувеличенно раскрывая при этом рты. Теперь тот, у окна, закричал: «Пива!» — так, что она вздрогнула, как всегда, когда кто-нибудь кричал: «Пива!»
Актриса за стойкой взяла полулитровую кружку и подставила ее под кран. Когда она его отвернула, там захрипело и забулькало, потом вырвалась пена, и ее всю обрызгало.
— Нет-нет, — закричал режиссер. — Так никуда не годится. Подойдите-ка вы сюда. — Он жестом подозвал Ютту. — Покажите ей, как наливают пиво.
Ютта пошла за стойку.
— Вот хорошо, присмотрись-ка получше. Как она притрагивается рукой к пивному крану. Будто его вовсе и не существует. Ее взгляд постоянно устремлен поверх стойки, на стену. А ее неторопливые движения! Эти-то движения уже сами обо всем говорят. Нет ничего трагичней, чем когда она берется за ручку полулитровой кружки.
Ютта в замешательстве поставила кружку на прилавок. Ее взгляд скользнул по худощавому сценаристу. Тот улыбался на самом деле приятно. Она ушла на кухню.